Нехотя, все еще грызя платок, Оля проговорила:
— Если бы всех за это исключали, то тебя давно бы в школе не было. Как ты меня в шестом классе изводил!
Председатель разозлился. Темный чуб снова заболтался над очками.
— Вот что, Смирнова, мы, кажется, говорим о Рожкове… Понятно тебе? По-моему, дело ясное. Рожкова предупреждали не раз, что такого хулиганства школа не потерпит и что подобное хулиганство…
— Какое тут хулиганство! — раздался вдруг спокойный тоненький голосок. — Никакого тут хулиганства нет.
Все обернулись.
Читальня была как бы перегорожена голубоватыми косыми лучами солнца, и за этими лучами, в дальнем углу, сидела белобрысая девочка лет тринадцати. Навалившись на стол, закинув красный галстук за плечо, она писала заголовок для стенгазеты.
— Как? Что ты сказала? — переспросил Женя.
— Никакого тут хулиганства нет.
— Так. А что же это, по-твоему?
Не поднимая головы, девочка ответила спокойно:
— Просто сохнет он. И все.
— Чего? — поднял голову Грицина.
— Сохнет он по ней, говорю. Ну, нравится она ему.
Председатель встал, снял очки и положил их на стол. С него слетела вся официальность.
— Погоди… Что ты чепуху городишь! А зачем бьет тогда?
— Ну, все так делают. Небось когда по мне Антошкин сохнул, я вся в синяках ходила и то никому не жаловалась.
— Черт!.. Вот так штука! — пробормотал Женя и, заложив руки за спину, принялся ходить по читальне.
Димка вскочил весь красный. Маленькие серые глазки метались из стороны в сторону.
— Ничего я по ней не сохну! — закричал он свирепо.
Нюся Беленькая сидела опустив ресницы, такая же красная, как и Димка.
— Врет она! Ничего я по ней не сохну! — повторил Димка с еще большим остервенением.
Председатель остановился над ним:
— Ну-ка… Вот что, выйдите-ка на минуту.
Димка выбежал из комнаты. За ним, семеня тонкими ножками, вышла Нюся. Женя снова сел за столик.
— Черт!.. Вот задача! — Он повернулся к девочке: — Послушай!.. Как тебя!.. Ты уверена, что он именно… это… сохнет?
— Угу, — сказала девочка. — Весь класс знает.
— Да-а… — Женя подумал немного, теребя кончик носа. — Как же быть? А?.. Если б он из хулиганства ее лупил, можно было бы ему всыпать. А тут — дело другое. Тут…
— А нам-то что? — сказал Грицина. — Сохнет не сохнет — все равно морду бьет.
Зоя проговорила очень серьезно: