Голос мамы снова послышался из-за двери.
— Ира, ты слушаешь? Он просит примерно через часок позвонить… Как? Ах вот оно что!
Дверь с треском распахнулась.
— Ну-ка, сыщик, вставай! — на этот раз в полный голос сказала мама. — Работа для тебя есть: расследовать что-то надо.
Петя сел на диване:
— Мам… а ты не врешь?
Мама тут же вскипела:
— Петр, ты с кем разговариваешь? Что это значит — «ты не врешь»…
— Мам… это я… это я так, спросонья. Я хотел сказать: Ирка не врет?
Мама уже не слушала. Она ушла на кухню.
Петя подбежал к телефону:
— Да!
Сначала ему показалось, что в трубке просто что-то зашуршало, потом он понял, что это Ирин голос — она говорила шепотом:
— Петька, чего ты так долго! В комнату вот-вот войдут, и я не смогу говорить!
— Ладно! В чем дело?
— Петька, скорее приходи! Только не ко мне, а к Маше Пролеткиной. Слышишь? Очень таинственное дело!
— К кому?
— К Пролеткиной, к Маше. Которая в седьмом «А» учится. Это моя подруга. Петька, через пятнадцать минут я должна уйти: мы с мамой в гости идем.
— А что произошло?
— Петька, мне некогда рассказывать, что произошло: в комнату вот-вот войдут. Только все очень загадочно! Петька, ты придешь?
Шепот в трубке звучал так взволнованно, что Петя невольно сам понизил голос:
— Ладно, говори адрес.
— Она в том же подъезде, что и я, только этажом ниже, квартира двести. Придешь?
— Приду. Минут через пятнадцать приду.
Петя повесил трубку. После этого мама минуты три приговаривала:
— Петр, спокойней! Петька, я тебя никуда не пущу, если ты будешь так бесноваться.
Петя помчался было в ванную, чтобы сполоснуть лицо, но тут он вспомнил, что на нем старые брюки, и бросился переодеваться. Впопыхах он долго не мог попасть ногой в штанину и, прыгая по комнате, уронил стул.
— Мам, я, значит, пошел. Пока!
— Беги! Сумасшедший!
Петя выскочил на площадку, захлопнул дверь, но тут же раздался продолжительный звонок, и мама пошла открывать.