— Страшного ничего нет… — начал было он и осекся.
«…ашного ничего нет», — отчетливо сказал противоположный берег.
«…ничего нет», — прокатилось в конце лужайки.
«…чего нет», — замерло вдали.
Дима помолчал и продолжал, на этот раз шепотом:
— Обыкновенное эхо. Отражение звука.
— Сам знаю, что отражение, а все-таки боязно. Будто кто-то в развалинах сидит и дразнится.
— В каких развалинах?
— А вон там. Видишь, белые? Там санаторий был, а в сорок первом его разбомбило: фашист не долетел до Москвы и все фугаски тут побросал.
— Восстанавливают его?
— А что восстанавливать? Только две стены остались.
— Говорят, новый построили. В другом месте, — добавила Нюша.
Ребята помолчали. Никому больше не хотелось тревожить эхо. Над рекой стояла мертвая тишина.
— Идем? — прошептал Вася.
— Пошли! — ответил Дима.
Но ребята не успели двинуться с места.
Нюша случайно оглянулась на ржаное поле, колосья которого сливались вдали в темную, серую муть. Мальчики заметили, что глаза у Васиной сестренки странно расширились. Взглянули и они в ту сторону, куда смотрела Нюша. Взглянули и на мгновение оцепенели.
Над рожью по направлению к ним, быстро увеличиваясь в размерах, неслась какая-то тень. Прошло не больше секунды. Нюша тихо вскрикнула и присела, мальчики, словно по команде, припали к земле.
В каких-нибудь трех метрах от ребят пролетела огромная, невиданная птица. Распластав в воздухе черные крылья, она мелькнула над тропинкой, бесшумно скользнула над рекой и скрылась в темной листве одной из ветел, что росли на противоположном берегу. Оттуда донесся легкий шорох, потом все стихло, как будто ничего и не было.
Очень долго ребята боялись шевельнуться. Нюша сидела на корточках, закрывшись платком. Мальчики стояли на коленях, опираясь на локти, пригнув головы к земле. Лишь минуты через две Нюша тихо прошептала:
— Вася!.. Ой, Вася!.. Что это такое было?
Вася осторожно приподнял голову, поправил пилотку.
— Дима… Видел?
Тот молча кивнул головой.
— Птица, да?
Не меняя позы, Дима пожал плечами.
— На ту ветлу села. Да?
Дима опять кивнул.
Вася медленно выпрямился, но продолжал стоять на коленях… Все трое смотрели на ветлу за рекой. Однако в темной листве ее ничего невозможно было разглядеть.