Что он творит… Мамочки.
Хнычу, чувствуя, как оргазм… нет, не приближается… он несется навстречу и взрывается яркой вспышкой, ослепляя на мгновение.
Слишком давно не было разрядки.
Хватаю ртом воздух, пока дрожь волнами прокатывается по телу.
Потрясающе.
Обмякаю, и Петр целует все выше, скользит губами по твердым соскам, ключице. Целует в губы, разделяя со мной собственный вкус.
— Теперь я понимаю, почему ты такой самодовольный, — слабо улыбаюсь, перебирая волосы на его голове.
— Надо взять презерватив, — хрипло произносит, поцеловав в шею.
С удовольствием наблюдаю за голой задницей, пока он торопливо копается в кармане брюк.
Его голодный взгляд то и дело возвращается ко мне, словно боится, что я сбегу.
— Можно мне?
Забираю квадратик и разрываю его под нетерпеливым взглядом мужчины.
Краснею, пока медленно раскатываю по всей длине и наслаждаюсь судорожным вздохом Петра, его взглядом сквозь ресницы.
— Больше не могу, — отчаянно произносит, и я тут же оказываюсь под ним.
Напрягаюсь, и по горькому опыту готовлюсь к боли, но чувствую только прикосновение пальцев внизу.
— Расслабься, — шепчет на ухо.
Не сразу, но постепенно мне это удается, и тело отвлекается на ласку.
— Чувственная девочка, — довольно замечает.
Его губы осыпают поцелуями кожу, обжигая дыханием. Язык вырисовывает круги вокруг соска, подразнивая.
Забываюсь и сжимаю волосы на голове Петра.
— Пожалуйста, — прошу.
Петр нависает надо мной, и я чувствую, как он миллиметр за миллиметром наполняет меня, растягивает.
Никакой боли, только легкий дискомфорт и жажда ощутить его полностью.
Тихо выругивается и проникает глубже одним резким толчком.
Наши стоны сливаются, как и наши тела.
Мои ладони поглаживают спину, пока он мучительно медленно двигается.
Сла-а-адко.
— Да… — шепчу и двигаюсь навстречу в этом восхитительном танце наших тел.
С каждым поцелуем, толчком голод разрастается.
Движения быстрее и резче, стоны громче, наслаждение сильнее.