Блэк молча бросил взгляд на громоздившиеся повсюду грязные чашки. Поскольку на каждого человека приходилось по две, перерыв не был непродолжительным.
– Потом мальчики продолжат расследование, – добавил Фрейзер.
– Но не вы?
– Сегодня мой последний день, Блэк. Нужно покончить с бумажной волокитой, и больше я не игрок.
– Поздравляю.
– Удивлен, что вас не заинтересовал соцпакет. Должно быть, вы уже немало прослужили в полиции?
Блэк не ответил.
– Я думал, что после случившегося вам не терпится уехать навстречу закату[2]. Не обижайтесь.
Фрейзер был из тех людей, которые считали, что эта оговорка заставит его слова казаться менее оскорбительными. Он ошибался.
– Не могли бы мы поговорить о расследовании? – спросил Блэк. – Тем более что вам так не терпится уйти.
– Конечно. Но все есть в деле.
Он протянул папку потолще той, которую детектив-инспектор Эверли передал Блэку.
– В деле никогда не бывает всего, как вам хорошо известно, Гэвин.
– Гэвин? – фыркнул тот. – Завтра можете называть меня по имени, детектив Блэк, но пока что следует обращаться ко мне «сэр». Должность, видите ли, дает свои преимущества.
Неужели они поцапаются в последний рабочий день Фрейзера? Обмолвка брала начало из давно минувших дней, когда оба были детективами-сержантами в разных бригадах.
Лицо Фрейзера было серьезным, и Блэк едва сдержался, чтобы не послать его. Он знал: Фрейзер слишком ленив, чтобы подавать официальную жалобу, тем более что служить ему осталось несколько часов. Хотя Элис Тил это не вернет, а ради девушки он обязан был все делать по кодексу.
– Мои извинения, детектив-инспектор Фрейзер, порой трудно избавиться от старых привычек. Если вы не против, я хотел бы потратить немного вашего драгоценного времени на рассмотрение дела. Буду очень благодарен, сэр.
Фрейзер прищурился в поисках насмешки в тоне Блэка или поведении, но ничего не обнаружил. За спиной Фрейзера ехидно ухмылялся детектив-констебль Фергюсон.
– Конечно, парень, буду рад. Почему бы вам не сесть? – Он похлопал по сиденью соседнего стула, словно приглашая девятилетнего ребенка. – Я все расскажу.
Блэк сел.
– Что вы хотите знать? – осведомился Фрейзер.
– Все.
– Разумеется. Роджерс, поставьте чайник. Это свой парень. И найдите для Лукаса печенье. – Он снова повернулся к Блэку. – Потому что это займет некоторое время.
Между мэрией Коллемби и жилищем семьи Тил тянулась пара длинных улиц, застроенных бюджетными таунхаусами. Бэт решила не терять времени даром – на ходу вынула мобильный, чтобы наскоро поискать в интернете сведения о новом партнере. Поразмыслив, она почти убедила себя, что Энн Хадсон преувеличивала, дабы выбить Бэт из колеи. Если Лукас Блэк действительно убил кого-то, наверняка это случилось в бою, а не во время службы в полиции, что меняло все дело. Иными словами, Энн намеренно все запутала из зависти, потому что Эверли выбрал Бэт, а не ее.
Поиск в гугле занял несколько секунд, но помог не сразу. Оказалось, что есть американский актер с таким же именем. Поэтому Бэт скорректировала поиск, после слов «Лукас Блэк» набрав «Полицейский офицер Соединенного Королевства».
Количество выпавших ссылок поразило Бэт. Это были десятки газетных статей о Блэке. Вернее, об одном и том же несчастном случае, произошедшем семь лет назад. И газеты были не местными – наоборот, крупные национальные таблоиды. Первый же заголовок выбил из-под Бэт почву:
«ДЕТЕКТИВ ЗАСТРЕЛИЛ БЕЗОРУЖНОГО ЧЕЛОВЕКА».
Второй гласил:
«УБИТ ПОЛИЦЕЙСКИМ».
О боже, Энн Хадсон не преувеличивала. Лукас Блэк действительно убил человека. Застрелил. А у того даже не оказалось оружия. Какого дьявола все это могло случиться и почему он остался на службе? Почему его не выгнали? Не засадили в тюрьму? Не дали пожизненный срок за убийство?
[2] Выражение из американских вестернов. Герой уезжает навстречу закату, и так заканчивается большинство фильмов.