Они вышли из медблока и двинулись вдоль однообразных серых стен, обшитых пластмассовыми панелями. Отчасти строение действительно напоминало изнутри космический корабль, какой он мог бы быть в далёком будущем, или каким его зачастую изображали в старых фантастических кинолентах. Из одинаковых сенсорных плафонов, встроенных в потолок, включавшихся по мере их продвижения вдоль длинных коридоров, струился слабый свет. Внезапно Вязову показалось, как впереди за одним из поворотов, погружённых в полумрак, промелькнула какая-то тень. Он обратил на это внимание своего провожатого, но тот лишь отмахнулся.
– Все спят, – коротко бросил врач, делая быстрые торопливые шаги и заставляя своего спутника самому ускорить ход, чтобы не отстать и не затеряться в лабиринте бесконечных проходов.
Вполне очевидно, что клаустрофобия в этой обстановке могла бы разыграться даже у человека с крайне устойчивой психикой, не говоря уже об измотанном невзгодами, бегством и последней довольно тяжёлой травмой головы, незваном «космическом» госте.
Наконец они упёрлись в стеклянную перегородку, за которой размещалось помещение, напоминающее зимний сад. Толкнув дверь в этой прозрачной стене, Панк шагнул в полутьму, поманив за собой Вязова. Когда они оказались по ту сторону перегородки, щёлкнул оптический сенсор, и помещение залил яркий свет. Ян с удивлением осмотрел огромное пространство, которое заполняли зелёные заросли. Именно заросли или даже дебри, поскольку ухоженными грядками это уж точно никак нельзя было назвать. Безусловно, когда-то здесь была оранжерея, в которой могли выращивать благородные сорта растений, овощей и злаков, но теперь это были какие-то отталкивающие своим видом джунгли.
– Я пытался привести здесь всё в порядок, но к тому времени, как я тут появился, было уже слишком поздно. Из полезных плодов тут сохранились лишь несколько сортов картофеля и паслёновых, а вот остальное пространство занимали сорняки да непроходимые заросли табака и марихуаны, которые, похоже, везде пробьют себе дорогу. Подобно тебе, я попал сюда случайно, спасаясь от толпы зомбарей. Я попытался скрыться в овраге и скатился на дно этой крысиной норы, вывихнув ногу, которую потом пришлось лечить. На плоской крыше бункера находился небольшой люк. Он открылся, и обитатели норы – они же члены экипажа космического корабля «Посейдон», – затащили меня внутрь. Меня приняли довольно дружелюбно, но я бы не назвал этой большой удачей в своей жизни. За те полгода, что я здесь провёл, мне довелось ознакомиться с местными порядками и возненавидеть практически всех соучредителей местного клуба.
– А что это за бункер? – спросил Вязов.
– Сложно сказать. Скорее всего, военный. Я уже давно понял, что он закупорен со всех сторон, а единственный выход наверх, на поверхность земли то ли взорван, то ли завален после подземного толчка. Землю в этом регионе начало серьёзно трясти через год после начала всей этой апокалиптики… Заброшенный военный бункер, в котором нашли пристанище несколько сумасшедших, видимо, начитавшихся фантастики и обкурившихся марихуаной. Я действительно когда-то учился на фармацевта, и потому знаком с воздействием некоторых фармакологических препаратов. В оранжерее я нашёл цветущий дурман, растение, плоды которого обладают интересными наркотическими свойствами. Передозировка экстракта из его семян способна привести к делирию, а слабая доза – всего лишь к гипомании, шизе в слабой форме. Я быстро завоевал доверие командора, и он назначил меня смотрителем теплицы, а заодно и главным шеф-поваром.
– А кто он такой, этот командор?
– Каменский… он интересная личность. Когда ему надоедает одна игра, он тут же придумывает новую, и все беспрекословно принимают его условия и правила, будто под гипнозом. К примеру, когда я сюда угодил, они выживали на марсианской станции. Каменский, конечно, был главой экспедиции. По сценарию Марс одолевали пылевые бури, и все члены клуба сумасшедших играли роли космонавтов, ожидающих спасательного корабля. Впрочем, «марсианские хроники» быстро закончились, и Каменский успешно и без проволочек отправил всех на Нептун.
– Ну, и как ты всё это объяснишь? Массовым умопомешательством?
– Частично, может быть, ты и прав. Но я не стал бы сбрасывать со счетов и силу внушения командора, а гипноз, как известно, усиливается под воздействием наркотических веществ… Я уже давно играю в опасную игру с капитаном и, кстати говоря, не один. Мне повезло найти себе союзника в команде Каменского.
– Цибела! – крикнул доктор в сторону приоткрытой двери. – Не бойся, выходи.
Спустя минуту Вязов увидел симпатичную девушку невысокого роста в джинсовом костюме. Она неуверенно перешагнула порог двери в теплицу, с опаской глядя на Яна.
– Он с нами, – сказал Панк. – Я надеюсь…
– Конечно, – согласился «космический» гость. – Ну, и каковы наши дальнейшие планы?
– Я засандалил им в вино побольше экстракта из семян дурмана, чтобы они подольше не просыпались. А планы просты… – и доктор сказал нечто такое, от чего Вязов поначалу усомнился, стоило ли ему брать на веру всё сказанное человеком, выдававшим себя за врача.
– Мы улетим отсюда на ракете. Советую быстрее проследовать на космодром.
Параграф 34. Мифы Армагеддона.
Вокруг явления зомбиапокалипсиса всегда ходило много мифов. Один из них – миф о космическом вирусе, занесённом из космоса. Нужно сказать, что его нельзя ни доказать, ни опровергнуть. Конечно, этот вирус вполне мог быть занесён из космоса. Только не метеоритом, а самими людьми. Это более достоверно ввиду того, что в первые дни эры Армагеддона в прессе и, пока ещё влачившей жалкое существование, сети Интернет, появились фотографии астронавтов, приземлившихся в спасательной капсуле где-то в тайге во время, возможно, последней из орбитальных экспедиций. На их лицах была запечатлена жуткая гримаса злобы и ярости, с которой они вылезли из своей капсулы на бренную землю. Местные аборигены, жители тайги в ужасе разбегались от них в разные стороны, будто от зомби. Впрочем, вероятно, эта ярость астронавтов была вызвана и не заболеванием, а ярым негодованием в адрес координаторов полёта, назвавших им неточные координаты приземления. Так что миф остаётся всего лишь мифом.
– Это что, шутка? – спросил Вязов, недоверчиво переводя взгляд с улыбчивого лица Панка на растерянное личико Цибелы.
Доктор весело рассмеялся:
– Знаю, о чём ты подумал! Конечно, идея была изначально безумной, но… Я совершил невозможное! Почти за шесть месяцев я умудрился собрать ракету, пока остальные члены клуба пребывали в наркотрипе или спали в «криокапсулах». Нелёгкое дело, скажу я тебе, собрать ракету своими руками, да ещё и заставить её взлететь. Впрочем, аэродинамические свойства моего летательного аппарата мы ещё проверим. Следуйте за мной, друзья мои!
Панк выскользнул из оранжереи, и все трое долго шли по коридору протяжённостью метров в пятьсот, пока не оказались в просторном зале с высокими сводами, представлявшем собой, скорее всего, опустошённый склад. В потолке зияла пробоина диаметром в несколько метров. Под ней Вязов увидел нечто, напоминавшее ракету очень отдалённо. По-видимому, корпус фюзеляжа был сварен из листов тонкого металла с уплотнением из каких-то более лёгких подручных материалов. По форме сооружение немного напоминало веретено диаметром в два с половиной метра и высотой метров в семь с тремя стабилизаторами по бокам. Ракета была закреплена на импровизированной направляющей – трёх толстых, сваренных между собой швеллерах, упиравшихся в потолок, и глядела обтекателем прямо в зиявшую пробоину.
– Двигатель… существует? – в изумлении спросил Ян.
– Конечно! – с гордостью ответил Панк. – Я ведь не только врач, но и механик. Он уже установлен. Между ним и обтекателем – отсек для трёх пассажиров, то есть для нас.
– А топливо?
– Керосин и окислитель. Все необходимые компоненты я нашёл на оружейном складе в другом конце бункера. Это ведь военный бункер. Ну а фитиль я сделал сам из обычной верёвки. Пока он будет гореть, мы успеем влезть в отсек, задраить люк и помолиться. Всё уже проверено, кроме последнего…
– И ты уверен, что мы не поджаримся на этом топливе?
– Я уже сделал мини ракету-прототип и проверил её на прочность и аэродинамику, а все пропорции для оригинала я рассчитал со всей тщательностью – для чего ещё у меня в медблоке стоит компьютер?
– И что потом, когда мы взлетим… если взлетим. Улетим на Марс?