Кондитерские истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Что это? — восхищённо спросила шоколадка. — Такое… блестящее?

— Это Средиземное море, — сказал ведущий программы. — Оно омывает берега двадцати двух стран, в нём водятся раки, тюлени и морские черепахи.

— О-о-о! — только и смогла выговорить маленькая шоколадка.

В ту ночь она никак не могла заснуть. Ей чудилось море — красивое и зелёное, как бутылка с минеральной водой. Оно всё блестело и шелестело, почти как серебряная шоколадкина обёртка. Ах, как же ей хотелось на это море! Понюхать его, погладить и, может, даже искупаться.

«Вот бы кто-нибудь купил меня и отвёз на море! — думала шоколадка. — Здорово было бы, — мечтала она, — своими глазами увидеть тюленей и морских черепах!»

Ещё она слышала про большие морские раковины, которые можно было найти на берегу моря. Про русалок, которые пели грустные песни тонущим кораблям. Про гигантские лайнеры, бороздившие море вдоль и поперёк. Про города, ушедшие под воду много лет назад. Про необитаемые острова, про сокровища пиратов, про коралловые рифы и жемчужины на морском дне. Про всё это она узнала, конечно, из телевизора. В последние дни кондитер часто смотрел ту передачу, ведь он собирался в отпуск.

— Ура! — сказала сама себе шоколадка, когда узнала это. — Я сделаю так: когда он соберёт чемодан и наденет пиджак, чтобы ехать в аэропорт (она уже знала: чтобы добраться до моря, сначала надо сесть на самолёт), я спрыгну с полки прямо ему на шляпу — наверняка он её наденет, чтобы прикрыть лысину. А потом тихонько переберусь в карман пиджака и полечу на море!

Это был отличный план. Только с одним «но»: маленькая шоколадка очень боялась высоты, а полка была прибита высоко. Но знаете что? Она всё равно спрыгнула. Переборола себя и спрыгнула. И попала прямо на голову кондитера. Это был блестящий прыжок! Но на улице было лето, и кондитер не надел шляпу, поэтому шоколадка не удержалась, соскользнула вниз и упала. Шоколадки из пирамиды, конфеты, леденцы и марципаны хором ахнули. Они подумали, что шоколадка разбилась. Но у неё была прочная обёртка, и маленькая шоколадка осталась жива.

Кондитер не заметил, что произошло. Он вышел из кондитерской и запер дверь на ключ — на целых пять дней.

Шоколадка лежала на полу и плакала. Ничего у неё не получилось. А ведь она хотела, чтобы получилось!

Шли дни, а маленькая шоколадка так и лежала на полу одна. На улице стояла жара, и в кондитерской было душно. Особенно на каменном полу перед витриной, на самом солнцепёке.

«Жарко, — думала шоколадка, снимая с себя обёртку. — Я уже вся мокрая, я, кажется, таю».

Да, шоколадка таяла, медленно растекаясь по полу. Её становилось всё больше, и больше, и больше. Шоколад плавился, превращаясь, превращаясь…

— Море! — воскликнул кто-то с верхней полки. — Смотрите, шоколадное море!

— Где? — закричала маленькая шоколадка. Ей стало так обидно, что отсюда, снизу, ей теперь ничего не видно. — Где море?

— Глупая, море — это ты! — крикнули ей.

— Я?

— Да!

— Но этого не может быть!

— Нам со стороны видней.

Шоколадка зажмурилась и на секунду представила себя со стороны. Точно, она была морем. Маленьким шоколадным морем на углу Тополиной и Розмариновой улиц. И пусть на её дне не было кораллов, над ней не летали белые птицы, а только одна домашняя муха, зато маленькую шоколадку переполняло море радости и кусочек фольги скользил по ней, как корабль.

История третья

О противно-домашнем мухе

В кондитерской на углу Тополиной и Розмариновой улиц жила-была одна противно-домашняя муха.

— Фу, какая противная муха! — говорили про неё торты.

— Фи, какая противная! — соглашались с ними пирожные.

— Я не противная, я домашняя! — отвечала муха.

Ей было, конечно, обидно такое слышать, но она старалась не подавать виду. Она всегда летала в хорошем настроении и норовила кого-нибудь обнять или поцеловать. Такой уж у неё был характер — любвеобильный. И это многим не нравилось. Особенно самому кондитеру, Олегу Викторовичу. Он так и норовил ударить муху по голове газетой или ещё хуже — развешивал по кондитерской вкусные липкие бумажки. Мухе приходилось бороться с собой, чтобы к ним не прилипнуть, — они так сладко пахли! Но она себя перебарывала и от газеты тоже ускользала. Она была ловкой домашней мухой, однако всё равно её никто не любил. Все только и ждали, чтобы она улетела куда-нибудь подальше. Мухе же нравилось жить в кондитерской, именно на углу Тополиной и Розмариновой, а не где-то ещё, поэтому она не улетала. Жила себе, можно сказать, во враждебных условиях.

— Странная ты всё-таки, — говорила ей старая ватрушка. — Никто тебя не любит, а тебе всё равно.