Котька [авторский сборник]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

От автора

В нашей семье все дрессировщики, поэтому дома всегда были звери. В цирке — тоже звери. Я настолько к ним привыкла, что они заменяли мне кукол. Кукол у меня не было. И я зачастую думала:

«Какие смешные девчонки! Подумаешь, кукла! Что в ней хорошего? Молчит, лупоглазая, ресницами хлопает, а рассердись на неё, брось её — упадёт и расколется». Куклой звали мою собаку. Она была живой, настоящей и умела за себя постоять. Попробуй схватить её за хвост! Нос у неё сморщится, с обеих сторон приподнимутся губы, и покажется неровный заборчик белых зубов.

А если тебя кто-нибудь обидит, ты подойдёшь к ней и всё расскажешь. Она, доверчиво глядя на тебя, вдруг лизнёт твой нос, и ты забудешь про обиду. Собаки ведь говорить не умеют. Зато визжат здорово. Особенно от радости. Однажды, когда мне было весело, я попробовала так же завизжать, но мама сказала:

— Перестань сейчас же! Тебе пять лет, а ты не понимаешь, что баловаться нельзя.

«Почему баловаться?» — долго потом раздумывала я. Ведь когда моя собака Кукла так визжит, встречая нас, то все её гладят, ласкают и дают что-нибудь вкусное. Но маме я этого не сказала. Ведь если мама видела, что я балуюсь, то обязательно советовала мне брать пример с Кати.

Катя, моя подружка, у которой всегда только и были куклы да тряпки, она тогда даже и не знала, что заяц умеет барабанить, а сурки, когда хотят меня подозвать к себе, громко и продолжительно икают: «И-ик! И-ик!» Икают вовсе не потому, что съели сухую корку хлеба, а просто это их особенность. Встанут на задние лапы, превратятся в столбики и икают, Ничего этого Катя не знает. Сидит целый день, пеленает своих кукол, лечит их. И так всё время: и летом, и зимой, и весной, и осенью. Ей, наверное, эго было даже безразлично: снег ли за окном или тёплые, клубящиеся паром лужицы. Катя, когда я ей рассказывала, что у меня почти целый год иногда бывает лето, не верила мне. Ведь она никогда не разъезжала с цирком и не смогла бы понять этого. А всё очень просто: цирковые артисты всегда в пути. И, когда у Кати в Москве зима, я живу в Средней Азии, где в это же время летняя погода. И всё же иногда мне становилось грустно: Катя играет в снежки, катается на санках и, конечно, по-зимнему одевает своих кукол.

Что ж! Уедем отсюда, а там, в новом городе, зима, сыплется снег. Мама распакует мне санки, тогда я тоже смогу пеленать и одевать своих… нет, нет, конечно, совсем не кукол, а сурков. Они зимой всегда спят, и можно их пеленать как угодно. Они не проснутся и не укусят.

Так думала я, когда мне было пять лет. Я любила животных, потому что они могли быть тем, чем никогда бы не смогла стать тряпочная, набитая опилками кукла.

С тех пор прошло много лет. Но я по-прежнему с животными. И, если в детстве они мне заменяли игрушки, сейчас это моя работа. Теперь я работаю дрессировщицей. У меня много четвероногих артистов. Я каждый день наблюдаю за жизнью моих питомцев.

Их жизнь за кулисами цирка совсем не похожа на ту, которую ведут животные в зоопарках, зверинцах, в Уголке дедушки Дурова. Цирковые животные постоянно гастролируют, кочуя из города в город. Для них не новость длинный товарный состав, они не пугаются пронзительных паровозных гудков, не удивляются восторгам ребятишек, которые встречают их на остановках. И, уж конечно, они всегда радуются, если на каком-нибудь случайном разъезде можно подышать свежим воздухом.

Четвероногим гастролёрам приходится работать и под лёгким шапито летнего цирка, в жару, не очень-то приятную артистам, пойманным на севере. Приходится привыкать и к холодным сквознякам зимнего цирка, всегда опасным для южан.

И мне хочется немного рассказать о жизни на колёсах, которую ведут четвероногие циркачи, о том, как они к нам попадают, как привыкают к бесконечным переездам и какая порой необъяснимая возникает между ними дружба.

Чавка

Во всём была виновата только я.

Кошка металась около канавки, подбегала к самой воде, слегка намочив лапы, судорожно трясла ими и, надрываясь, жалобно мяукала. Невдалеке два пушистых котёнка испуганно жались друг к другу. Но кошка будто забыла о них. Она не сводила глаз с канавки, где, отфыркиваясь и быстро перебирая лапками, плавал маленький енот.

Мне было понятно кошкино волнение. Это было обычное волнение матери, и началось оно ещё с тех пор, когда кошкина семья неожиданно стала больше: появился приёмный сын — маленький енот Чавка.

С тех пор у мамы-кошки не было покоя. На прогулку, когда кошка выводила всю свою семью во двор, Чавка шёл охотно, но здесь-то кошку и ожидали самые невероятные сюрпризы.

Чавка шёл, как всегда, позади котят, и если те, храбро подёргивая кончиками хвостов, выступали воинственно и чинно, то Чавка не шёл, а плыл, переваливаясь с боку на бок.

И, как кошка ни старалась, чтобы все дети её были как на подбор — величавы, статны, — Чавка портил всю картину. Густая тёмно-бурая шерсть его свисала клочьями, и, хоть кошка зализывала её своим шершавым язычком, всё равно ничего не получалось: вид у приёмного сына был по-прежнему неопрятный. Чавкина шёрстка лоснилась только тогда, когда енот пробовал охотиться.

Но и тут мама-кошка была им недовольна. Она учила детей быть храбрыми и смелыми, а Чавка был скорее любопытным. И порой, увидев мало-мальски интересующую его букашку, он останавливался, преспокойно усаживался на задние лапы и передними, словно руками, цепко держал букашку до тех пор, пока растерянная и поражённая непонятным поведением сына кошка не сбивала его лапой, и Чавка, ссутулясь, неохотно и безразлично снова передвигался на четвереньках.

Когда котята, охотясь, уже могли оттолкнуться задними лапками, прыгнуть, красиво вытянув при этом в полёте корпус, кошка всё ещё мучилась с Чавкой. Охотился он прекрасно, но прыгал не так легко и почему-то сразу на все четыре лапы.

Потом, когда гордые успехом котята, урча и мяукая, поедали свою добычу, Чавка опять садился на задние лапы и передними аккуратно расправлялся с воробьём. Делал он это быстро, с радостным чавканьем, за что и получил своё имя —

Вообще Чавка мяукать не умел. И кошку, наверное, огорчало, что сын скорее напоминал не её, а их старого злейшего врага — непородистую и вредную собаку Жука.

Поэтому, когда Чавка фыркал на разыгравшихся котят, причём фыркал так похоже на Жука, у кошки, и это, пожалуй, даже не зависело от неё, спина выгибалась дугой, и она, ощетинившаяся и сердитая, косо, боком, медленно наступала на Чавку.

В самую решительную минуту ласковый Чавка бросался ей навстречу. Он, быть может, думал, что мама вовремя подоспела на помощь. Тогда кошке тотчас становилось неловко, и она, наверное, поэтому, забывая о котятах, всю заботу и внимание отдавала Чавке.