**
Через год Алиса бежит им навстречу – шапка слетает, оголяя лысую голову. Несколько детей топают за ней, и из карманов их вельветовых штанишек сыплются кукурузные колечки. Кто-то останавливается, заталкивает их в рот пальцами.
- Вы его принесли? – Алиса привстает – ноги в комбинезоне по колени мокрые от снега.
Стайлз улыбается. Целует Лидию, наклоняется, открывает разрумянившееся на морозе лицо малыша.
========== Атлант расправил плечи (Скотт, Малия, дети) ==========
В молочных стенах давно не ремонтированной кухоньки в Лос-Анджелесе Скотт прикуривает от спички и помешивает лопаткой фарш в шкворчащей сковородке - студенческая готовка. Малия - нога подтянута к груди: футболка с надписью «О’Нилл. Лучшее барбекю в Калифорнии», два застиранных пятна от ягод - щипает тесто с грушевого пирога и листает каталог дешевой сантехники. Выбирает ванну – это Скотт ей сказал. Ну, потому что старая совсем рассохлась.
- Да будет тебе, Скотт, какая разница? По-моему, они тут все одинаковые, - замечает Малия и утаскивает с пирога полумесяц груши в оборках запеченной карамели. – Клянусь, это последняя, - говорит она Скотту и сцапывает еще одну дольку закольцованными в металл пальцами.
- Аппетит испортишь, - наказывает Скотт и стряхивает пепел в миску для варки сосисок.
- Ну а если я умру за своей пастой «болоньезе»? – вступается Малия.
- А это вероятно?
- Возможно. Эмболизм, падение астероида на Лос-Анджелес. И я умру, так и не съев того, что хотела бы больше всего, - Малия соскакивает с вихляющей тумбы – в руках румяная корочка теста, подбородок весь в сахарной пудре - и быстро целует Скотта в щеку. – Вот эта. Ванна «Атлант». На третьей странице.
**
В Бикон-Хиллс ванна совсем не «Атлант», но Малия умещается в ней во весь рост под одеялом пены с запахом лимонного щербета – только торчат из-под воды живот да пальцы ног с фиолетовым лаком на ногтях. Тут шторка со стайками фламинго, оливковый умывальник – весточки из мира на побережье в маленький калифорнийский городишко, с обеих сторон стянутый монотонными цепочками сосен. Такая теперь их жизнь.
Малия одно за другим поглощает шоколадное драже из пакетика, пока Скотт разговаривает с животом резиновой акулой. Ребенок уже на подходе, он брыкается в ее животе, как кенгуру.
- На ногах вены, на сиськах вены, на венах вены, и все мое тело напоминает карту, где бушует война, - говорит Малия и запивает драже шоколадным молоком, мечтая о текиле со спрайтом и родео на механическом быке.
**
Детей теперь трое, и все они до ушей вымазались спагетти за ужином.
- Бегом в ванную! – наказывает Скотт и пару раз хлопает Митча по попе. – На счет три: кто быстрее? Один… два…
- Три! - кричит Гиллс. – Четыре! Пять!
- Забери у него соску, - говорит Скотт Малии, а мальчикам: - Залезайте в ванну!
Майлз вертит головой, когда Малия пытается вытянуть соску у него изо рта.
- А кто не отдаст соску – тот не получит подарок от… Сосочной феи, - предупреждает Малия и спрашивает: – Я и правда сказала «Сосочная фея»?
- Так и сказала, - подтверждает Скотт и велит Майлзу: – Дай-ка сюда соску, малыш.
Майлз замирает и говорит «нет» так яростно, что соска выпадает у него изо рта. У него десятки сосок: в коляске, в кроватке, в обеих машинах и даже в коробках с хлопьями.
- Вот и отлично, - Малия подбирает соску с пола и уносит в кухню, а рот Майлза так и остается приоткрыт – удивленное, влажное «О». Присохшая к подбородку нитка спагетти в томатном соусе.
- Кто такая Сосочная фея? – спрашивает Гиллс, когда Скотт усаживает всех детей в ванне.
- О, это такая фея, которая прилетает и забирает все соски, - отвечает он и намыливает курчавые волосы Митча. – А вместо них оставляет подарок.
- Какой подарок?
- А это знает только Сосочная фея.
- Сосочная фея – это как Санта-Клаус, - объясняет брату Митч. – Санта-Клаус съедает все рождественское печенье, которое делает мама, но оставляет подарки. Так и Сосочная фея. Да, папа?