Если речь идет о делах национальной важности, король созывает всеобщее собрание народа — «ницо». Сотни или тысячи мужчин собираются вокруг вождя, слушают его, желающие выражают свое мнение. Потом монарх решает.
Обязанности вождя не вознаграждаются, но вождь считает себя «отцом» своих подданных и ожидает от своих «детей» помощи в сельскохозяйственных работах. Поля вождя призваны прокормить его большую семью (особенно, если он многоженец) в многочисленных гостей, которых он принимает у себя от имени общины. Болев того, вождь удерживает долю от любого штрафа, налагаемого им, но избегает при этом излишеств, потому что ничто не помешает его недовольным подданным перейти в другое место, к более умеренному морена… Забота о сохранении популярности умеряет, стало быть, тенденцию к абсолютизму.
Политические вопросы, касающиеся жизненных интересов всего племени, возлагаются на администраторов основных территориальных подразделений. Между ними непрерывно ездят курьеры, которые держат их в курсе всех дел. Когда-то информацию передавали изустно, в наши дни известия пишут на бумаге.
Такая система правления явно обветшала, тем не менее она обеспечила длительным период мира. И все же два или три раза в конце прошлого века мятежи младших вождей принуждали великого вождя применять силу.
У басото нет пластических искусств. Они не делают ни масок, ни статуэток; единственными украшениями их жилищ служат декоративные линии, нарисованные на стенах, обмазанных глиной и навозом. А ведь у них есть перед глазами примеры для подражания: старинные бушменские фрески на скалах и в пещерах.
Способнее басото к музыке. Они используют любой слушай, чтобы потанцевать под монотонный аккомпанемент бесконечных песен. Но лучше всего выражают их душу сказители, а за последние сто лет и писатели. Многие рассказы и сказки, пословицы и поговорки басото даже напечатаны. Самые древние из этих текстов — «литоко» — эпические фрагменты о великих деяниях знаменитых вождей и их воинов. Некоторые литоко читают по вечерам на древнем языке старики, хотя и им далеко не все и тексте понятно. Фольклор басото содержит большое число элементов, достойных войти в сокровищницу человечества.
В XX веке появились настоящие писатели, которых печатают газеты и журналы Южной Африки. Самый известный из них Томас Мофоло. Он печатается с 1907 года; некоторые его романы переведены на европейские языки.
Как и другие африканские народы, басото обладают весьма обширными практическими знаниями о природе. Их словарь содержит сотни названий растений, а наблюдения привели басото к констатации сходства между многими растениями, получившими у них видовые имена. Многие люди глубоко знают лечебные свойства растений. Эти знания передаются в семьях знахарей от отца к сыну. Снадобья делают из корней, коры, листьев. Чтобы усилить крепость лекарств, в смесь добавляют всякого рода магические ингредиенты: толченых ящериц, насекомых или ракообразных, желчь животных, львиные экскременты… Эта странная рецептура удивительно напоминает французские рецепты XVII века! Но независимо от добавок целебная сила применяющихся снадобий несомненна.
Имеющие мрачный вид и сметную внешность, ловкие костоправы успешно лечат вывихи, переломы, нехронические болезни.
Каждый случай обрезания окружен тайной. Те, кто перенес, операцию, должны поклясться никогда не раскрывать другим людям никаких сведений о ней, следовательно, нельзя в точности узнать, как она происходит.
Когда в деревне наберется достаточное количество еще необрезанных мальчиков в возрасте от двенадцати до шестнадцати лот, для них устраивают лагерь — «мофато». После различных очищающих церемоний туда приводят детей. Их сопровождают несколько взрослых, которые под руководством знатока ритуала принимают участие в обряде инициации целиком.
Операцию делают в первый же вечер совершенно неожиданно для молодых людей, потому что правило молчания, действительное и для взрослых, оставляет мальчиков в полном неведении относительно того, что с ними произойдет. Они только знают, что должны страдать, и только те станут мужчинами, кто не шевельнется, не крикнет.
В течение последующих шести месяцев они проходят курс специального обучения и живут в спартанских условиях, чтобы закалиться. По любому поводу их секут до крови. Они ходят голыми и спят раздетыми на открытом воздухе. Им преподают традиции племени, генеалогию великих вождей, гимны древним героям, которые они должны уметь произнести без ошибки, несмотря на архаизм языка. Наконец, они получают уроки полового просвещения.
В перерывах устраивают физические тренировки, военные игры; юношей учат обращению со старинным оружием. Изнурительные переходы по горам чередуются с метанием дротиков, уроками владения топором, охотничьими упражнениями.
Пищу обычно приносят женщины из их родной деревни. Но во время поста юноши должны сами позаботиться о том, чтобы не умереть с голоду. Дозволены все средства при условии, что испытуемых не поймают: и вот они воруют кукурузу, кур, мелкий, а иногда и крупный скот. Но горе тому, кто позволит раскрыть себя или не выдержит, слушая жалобы потерпевших, — его жестоко побьют.
Не все выносит столь бесчеловечное обращение. Кое-кто сдается. Некоторые убегают; если их поймают, вождь лагеря имеет право убить их. Надо сказать, что в ваши дин народ склонен осуждать такие крайности. Случаи смерти менее выносливых исключительны. Однако общественное мнение все еще разрешает наказывать проходящего инициацию. Правосудие в такие дела не вмешивается.
Перед возвращением в деревню мальчики получают (или выбирают) новое имя. Перед тем как покинуть лагерь, они натираются с ног до головы жиром, им дают маленькую набедренную повязку и новый плащ, в который они закутываются. Потом посвященные вереницей отправляются в обратный путь. Оборачиваться им запрещено. Хижины и все, что служило им в течение шести месяцев, сжигаются воспитателями.
В деревне уже подготовлена встреча этих «новых мужчин», Лагерный вождь подводит их одного за другим, и они произносят свою первую речь: теперь они мужчины, они имеют право выступать публично. Новички называют свое новое имя и клянутся в верности вождям и традициям.
С этого момента они начинают взрослую жизнь, проводят свои дни в лехота и, пока еще скромно, вмешиваются в дискуссии. До свадьбы они остаются как бы личной гвардией вождя. Из их числа вождь выбирает своих вестников.
Большинство европейцев, особенно миссионеры, видят только жестокую сторону инициации. Действительно, часто она неизлечимо травмирует мальчиков. По басото приписывают этому обычаю важное значение. Это необходимо объяснить подробнее.
Человек, не прошедший мофато, обесценивается; ему почти невозможно жениться, он останется в изоляции. Наоборот, товарищи по выпуску образуют фалангу друзей. Их дружбу выковали совместно перенесенные испытания. В дни, когда беспрестанно свирепствовали войны, эти группировки посвященных составляли военные единицы, где каждый член слепо верил в своих братьев. Настоящий басото должен пройти через мофато.
Девушки тоже проходят в течение нескольких недель очень тяжелые испытания. В противоположность тому, что говорят плохо информированные люди, я узнал, что вырезание у них не проводится. Однако тайна их инициации («леболло») сохраняется еще строже, чем в случае мофато, настолько строго, что абсолютно невозможно описать ее детали.
КЛИН СВАЗИЛЕНДА
Свазиленд — совсем маленький клинышек! Но какой заметный: двести километров с севера на юг, сто двадцать пять километров с запада на восток, примыкающий с одном стороны к Мозамбику, с другой — к Южно-Африканской Республике. Живет в этой стране 375 тысяч человек.
Англичане позволили Свазиленду пользоваться весьма ограниченной независимостью, но в сентябре 1968 года эта страна получила полную свободу.
Несмотря на превратности своей судьбы, вопреки тяготам протектората Свазиленд сумел сохранить свои специфические особенности: древнюю династию, курьезный монархический строй, национальное самосознание, патриотизм. Наконец, сохранились характерные традиции и врожденная воля к непрерывному самосовершенствованию.
Эти соображения побудили нас отвести Свазиленду в этой книге место, явно несоразмерное его малой площади. Мы воспользуемся бесценным опытом миссис Хильды Купер, ныне профессора Калифорнийского университета, которая родилась в Родезии, специализировалась по антропологии в Иоганнесбурге, в Витватерсрандском университете, потом в университете Наталя и провела целых два года в Свазиленде.
Она любезно позволила мне изложить здесь содержание ее книги «Свази, южноафриканское королевство»[45] — итог ее многочисленных ранних работ. Из этой книги я позаимствовал все, что я напишу про Свазиленд. Поблагодарив этого выдающегося автора, я прошу извинить меня за ошибки в переводе или интерпретации, которые я невольно мог совершить.
Вот случай охватить под руководством ученого все аспекты — исторический, социальный и политический — жизни народа. И притом с такой строгостью, какой я самому себе, вообще говоря, не позволял, чтобы не увлечься и не сделать из книги этнологический трактат.
Пусть Свазиленд будет исключением! Тем более приятным, что даже мельчайшие подробности исследования Хильды Купер увлекательны.
[45] «The Swazi, a South African Kingdom» (Holt, Rinehart, Winston Inc., N.Y.).