Одновременно Леваника открыл границы протестантским миссиям, убежденный, что они поднимут нравственность. Он сам подал пример, посещая богослужения, но… попал в затруднительное положение: в самом деле, как совместить требования христианской морали, признающей только одну жену, с традиционной обязанностью властелинов баротсе содержать импозантный гарем? Он нашел решение: удовлетворил свое благочестие, не приближаясь к столу причастия. Мванавина остается верен этому компромиссу.
ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ ПРОФИЛЬ ЮГА
Мы начали пересеченно коридора из Сенанги — владения королевы Макуиви. На реке Замбези нет мостов. Переправиться нам помог паром. И наш отряд — двое белых и восемь черных, не считая полицейского Налубе — быстро продвигался по идеально ровном местности, раскинувшейся между двумя реками.
Это классическая равнина наводнений, хотя воды с запада в с востока соединяются (временами) несколько севернее. С первого дня мы отклонились от линии деревень бассейна Замбези — Мулелекута, Камбонде, Инитуа, Катаба, — населенных маченджо — племенем, которое, как и много других, было завоевано баротсе. Слитком частые расширения государства повредили национальному единству.
Южане носят одежду из хлопчатобумажной ткани или грубого холста, выращивают кукурузу и разводят скот. Они запрягают быков в пироги, используемые как сани.
…Великолепные быки и коровы мчались галопом в крааль Катаба. Заходящее солнце золотило поднятую ими пыль, а мычание заглушало наш разговор со старым вождем.
На рассвете мы увидели процессию очаровательных девушек, которые шли доить проявлявших нетерпение животных. И лишь только кувшины наполнились пенистым молоком, стадо бросилось в направлении, противоположном вчерашнему.
Исключительно злые сторожевые собаки используются для охраны стада и на охоте. Впоследствии, когда Контансон убил грифа с крыльями метра на два с половиной в размахе, наши баротсе отделили от тушки клюв и сердце.
— Зачем?
— Мы разотрем их с молотыми тонизирующими корнями и дадим эту смесь нашим собакам: злее будут кусаться.
За линией деревень началось кустарниковое безлюдье. Грунтовая влага здесь способствует развитию растений. Широкие поляны прорывали заросли. Мы постоянно замечали цессебе (Damaliscus liniatns) — преобладающий вид антилоп, а также зебр, гну, жирафов. Слоны держались настороже, но то и дело попадавшийся слоновий помет выдавал их присутствие.
Из-за вязкого песка продвижение стало мучительным. Наши люди, нагруженные мукой и другими тяжестями, старались обмануть усталость, наблюдая за играми животных и подкрепляясь молодыми побегами пальмы дум. Они ловко сдирали кору пальмы, очищали нежную, как сыр, сердцевину и ели ее.
На четвертый день по могучим деревьям, по появившимся опять деревням мы поняли, что близко река Маши. Мы остановились в деревушке Лилапо — в клане маши, гораздо более примитивном, чем замбезийские маченджо.
Полуголые, очень черные люди рода маши полностью примирились со своей жалкой судьбой. Кормил их сбор дикорастущих плодов да урожай чахлых сельскохозяйственных культур. Скота у них почти нет.
Старик с отсутствующими глазами готовился умереть, сожженный лихорадкой. Он лежал скрючившись, в позиции, какую занимают тела в погребениях или которую занимает ребенок во чреве матери. Когда агония запаздывает, семья бросает несчастного на произвол судьбы, не дожидаясь последнего вздоха… Если умирающий еще сохраняет слабое сознание, он понимает, что шансов выжить у него не осталось!
Следующую деревню — Монамбо — оглашали резкие звуки местного музыкального инструмента. Под семью деревянными клавишами внесли тыквы постепенно уменьшающегося размера, по которым стучал ребенок. В целом эти источники звука давали полную музыкальную гамму.
Нам встретилась группа женщин, возвращавшихся со сбора ягод. Увидев нас, словно по команде, они опустились на колени и в такт захлопали в ладоши подобно министрам Мванавины! Аплодисменты продолжались, пока мы не удалились. Я обернулся, чтобы в последний раз окинуть взглядом очаровательных девушек.
…Мы подошли к реке Маши, широкой как морской пролив, Даже сейчас, в сухой сезон, ширина ее местами достигала десяти-пятнадцати километров. Здесь кончился Баротселенд. Так как мы никого не предупреждали о споем желании идти еще дальше на запад, нам нечего было сетовать, что наши спутники-африканцы сошли с дистанции. Ладно! Завтра будет виднее!
А пока был прекрасный вечер, у воды пели бесчисленные птицы: турако, птицы-носороги, хохлатые кукушки (бело-красно-черные) и другие пернатые обитатели тростников. Единственный патрон шестого калибра поразил шесть горлиц из тех, что усыпали маленькое деревцо монани. Наше меню дополнили также только что пойманные лещи.
Люди радовались отдыху, полученным деньгам, предстоящему возвращению домой. Они много шутили. Осторожно подошли маши, заинтригованные этими шумными товарищескими отношениями, объединяющими двух белых с черными.
Увидев наше оружие, они показали нам свое — то, которое употребляют против крупных животных. Плохонькие ружья маши оказались такими ржавыми, что представляли больше опасность для стрелка, чем для цели…
ОСТРОВНЫЕ МАШИ
Река обязана своим именем — Маши — прибрежным жителям. Южнее, в пределах Калахари, она называется Кваидо. А перед тем как покинуть пустыню и слиться с Замбези, она становится Линьянти[29].
Почти нее маши были когда-то подданными могущественного Баротселенда. Но изменение границы включило островитян в Анголу с согласия Литунги и англичан. Кое-кто был недоволен изменениями. Вождь племени Летиа перенес даже свое жилище, чтобы не оказаться в Анголе; деревин Лилапо, через которую мы недавно проходили, тоже изменила свое местопребывание.
Жители Каунги не были склонны сопровождать нас на запад. Но они согласились перевезти нас на остров. Там, если нам улыбнется счастье, мы сможем пополнить свой отряд.
Без пироги нечего и думать пересечь реку Маши. Как раз у восточного берега расположены наибольшие глубины. Наши лодки виляли среди тростников и папируса, откуда взлетали крупные птицы. Озера чередовались с поросшими травой и кустарником болотами, где скакали антилопы мазве.
Мы благополучно пристали к берегу в Летиа — бывшей резиденции вождя племени до его ухода в Баротселенд. К счастью, у обездоленных нет возможностей гранда… его подданные не покинули свои поля.
Их низкие соломенные хижины были армированы перекрещенными ветками и обмазаны глиной. Для крыш использовался тростник. Я думаю, что мы были там первыми белыми посетителями! Не стесняясь, выставляли они напоказ обнаженные тела. Староста засуетился, предложил табуретки, послал сорвать плодов папайя, приказал подать просяного пива… Обилие плодородной земли и рыбная ловля обеспечивали жителям хороший уровень жизни.
Люди из Каунги отправились в обратный путь. А жители Летиа предпочли переадресовать нас соседям: те, мол, скорее смогут помочь. И они отвезли нас на пирогах к другому острову — Какомбуэ.
Там местный колорит стал ярче. Сказывалась изоляция местных жителей от соседей. Контакты с селениями на обоих берегах осуществлялись редко. Обилие дротиков, зазубренных гарпунов, рыболовных вершей показывало, что наравне с пастушескими заботами здесь почитался рыбный промысел и охота.
[29] В Ботсване Линьянти сейчас называется Чобе. — Прим. пер.