Живи и ошибайся: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Дорого поди? — поинтересовался он.

— Студент? — уточнил Лёшка, подразумевая род деятельности незнакомца.

— Тыранов Алексей Васильевич, выпускник императорской академии художеств. Получил золотую медаль 1-го достоинства, — представился и одновременно похвастался парень.

На это заявление мы никак не отреагировали. Фамилии такого художника я никогда не слышал, но золотую медаль наверняка не просто так давали. Тоже представились. Скромненько. Медалей у нас нет, а успехи в сельском хозяйстве незначительные.

— А не перекусить ли нам и не познакомиться поближе? Угощаю, — неожиданно предложил Алексей. — Плакатики потом доклеем.

Художник, как и положено их брату, был голодный и не отказался от бесплатного угощения. К тому же он уже понял, что тот сахар, изображённый на рекламном листке, нам и принадлежит. Не иначе захотел ещё угоститься лакомством.

Выбранный нами трактир поблизости оказался вполне приличным. Или при свечах мы помещение толком не разглядели? Намаялся я за время путешествия из еды то волосы вылавливать, то шерсть животных. Оно, конечно, при плохом освещении несильно видно, но во рту ощущается. Особенно если волос женский и длинный, бе-е-е…

Тёзка моего друга наворачивал закуски, не разбираясь, что там было в начинке пирогов. Явно парень оголодал. Свою медаль он получил три года назад. Поскольку был вольным слушателем академии, то особых привилегий не получил. Даже то, что он поступал по личному ходатайству Венецианова, не особо повлияло.

— С Алексеем Гавриловичем я познакомился, когда писал с братом образа в Николо-Теребенском монастыре, — рассказывал парень о своём учителе Венецианове. — Он меня в свою художественною школу пригласил.

После окончания курса академии Тыранов получил денежное пособие от Общества поощрения художников и даже что-то выставлял на продажу в магазине Общества, но не особо успешно.

— Я ведь перспективник, — продолжал нахваливать себя парень. — Мне за «Внутренний вид церкви Зимнего дворца» золотую медаль и дали. А вы читали в газетах про «Последний день Помпеи» Карла Брюллова? — сменил он тему беседы.

— Не довелось пока, — осторожно ответил я.

— Ну что вы! Об этом весь Петербург говорит! — возмутился художник и вывалил на нас ворох информации на эту тему.

В Европе картина произвела настоящую сенсацию, но в России её ещё не видели. Только гравюры в газетах и описание сюжета. Доставят полотно на корабле к лету, всё художественное сообщество ждёт с нетерпением это событие.

С Тырановым мы вскоре распрощались, но договорились встретиться на следующий день. Лёшка хотел посмотреть его картины и, может, что-то купить. Зачем именно, я не понял.

— Давай его к нам пригласим, пусть картины пишет, а мы купим, — продолжал гнуть своё Алексей.

— С хрена ли? — не оценил я столь щедрую спонсорскую помощь неизвестному мне ранее художнику.

— Гера, ты не понимаешь. Мы этому парню можем не только дать сюжет, но и подтолкнуть его в новом направлении. Они же сейчас все на античности зациклены, а мы привнесём новое.

— Не вижу коммерческой выгоды в этом предприятии, — ответил я.

— Пока нет. Но у тебя Максимка растёт, у меня вдруг дети будут. Это не просто наследство, это… это… В общем, долго объяснять.

— Подумаю, — не стал я рубить с плеча. Может, и правда есть смысл?

Если бы не оформление патента на рафинад и пиленый кусковой сахар, то в столице мы бы управились быстро. Гаврилов сам не ожидал, что всю нашу продукцию продаст за три дня. Вот что значит правильная рекламная компания! Жаль, наши плакаты кто-то всё же своровал. Ничего, на следующий год новые нарисуем.

Лёшка с тем художником встречался ещё два раза. Уговаривал его уехать в провинцию и даже намеревался заказать картину размером примерно десять аршин на семь. То есть составить конкуренцию Брюллову и в размерах, и в сюжете. Насчёт последнего у меня были сильные сомнения. Хотя Лёшка парня заинтересовал.

— Флибустьеры! Бой пиратов на море! — азартно рассказывал он. — Представь себе янычар, или кого-то похожего, и пиратов. Бой! Блеск сабель, и всё в натуральную величину. Могу сам попозировать.

— Ещё расскажи, как с тебя чуть не стали Венеру Милосскую ваять, — вставил я скептически свои пять копеек.

— Макет на реке построим с парусами. Ветер и солнышко натуральное, а не эти ваши студийные пейзажики, — не обратил внимания на мою фразу Лёшка.

— Так никто не пишет, — вяло возражал Тыранов и начал просвещать нас в тонкостях подачи живописных произведений.

Сейчас существуют определенные нормы и стандарты академической школы живописи. Все выпускники академии и кандидаты на получение звания академика получают не только описание сюжета чего-нибудь античного, но и предписанные эмоции, которые нужно отобразить в картине: гнев, радость, печаль и так далее. Лица и фигуры должны быть приближены к определённым стандартам. Даже сам (сам!) Брюллов получил много критики за свою картину «Итальянский полдень» по той причине, что изображенная девушка была немного полновата. Реализм в искусстве еще не вступил в свои права.

— Ты что, не хочешь стать родоначальником нового направления в живописи? — продолжал напирать Алексей на бедного Тыранова.

Художник блеял нечто невразумительное. Мол, не примет публика, государь-император не оценит, и вообще…