— Пока, — уточняет Анатолий, — потом видно будет, не пропадать же маминому пирогу.
— Ну тогда ближе к делу, — строго произносит Валентина. — Кто просит слова?
— Давай ты первым, Олег, — предлагает Анатолий. — Ты у нас самый рассудительный. Пока на философском факультете учился, освоил небось все законы формальной логики.
— А тут, по-моему, все вне логики, — вздыхает Рудаков.
— Да, пожалуй, — соглашается с ним Валентина. — Вадим в таком отчаянии был, что в прежние времена в подобном состоянии духа — либо в прорубь, либо в монастырь послушником…
— Прорубь явно отпадает по случаю лета, — прерывает ее Настя. — Монастырь тоже исключается, так как таковых поблизости нет. А вот что вы скажете: был Вадим на заводе после того, как вернулся с Кавказа?
— Был.
— Оформил расчет?
— В том-то и дело, что ничего не оформил! — восклицает Олег.
— Числится, значит, в прогульщиках?
— Нет, не числится пока. У него еще отпуск не кончился.
— Так, может быть, он вернется, когда кончится отпуск?
— Не вернется, — уверенно заявляет Валентина Куницына.
— Я тоже думаю, что не вернется, — соглашается с нею Настя. — Во всяком случае, не так скоро.
— А зачем же он тогда заходил? — удивляется Андрей Десницын.
— Это он лично ко мне, — отвечает ему Рудаков. — Спросил, где можно приобрести инструменты для гравировальных работ.
— Гравировальных? — переспрашивает Анатолий.
— Спросил даже, нет ли у меня какой-нибудь литературы по гравированию.
— И ты не поинтересовался, зачем ему это?
— Почему же не поинтересовался?… Он сказал, что хочет выгравировать надпись на медной плите для могилы Вари на гагринском кладбище.
— Может быть, и в самом деле? — вопросительно смотрит на Валентину Настя.
— Не думаю, — покачивает головой Куницына. — Он сказал мне, что будет копить деньги и поставит на ее могиле памятник.
— А пока, может быть, все-таки медную дощечку на могильной плите? — не очень уверенно произносит Марина. — Когда еще заработает он на памятник…
— Я тоже так думаю, — поддерживает ее Настя.
— А почему Андрей отмалчивается? — спрашивает Олег, повернувшись к Десницыну. — Его что, все это не касается?
Андрей действительно сидит молча, прислушиваясь к словам своих друзей. Он в таком же недоумении, как и они.
— А Вадим откуда родом? — спрашивает он. — Может быть, следует его родными поинтересоваться. Мог ведь он к кому-нибудь из них…
— Нет, не мог, — перебивает его Валентина. — Он коренной москвич и круглый сирота. Это все капитан Крамов установил.
— А на этого капитана можно положиться? — спрашивает Настя. — В смысле его опытности, конечно.
— Он очень исполнительный и добросовестный инспектор, — отвечает Куницына, — но, конечно, не то, что Татьяна Петровна…