– Предложить помощь, – рука замерла, так и не бросив крохотную гальку. Взгляд метнулся наверх, но в тени невозможно было разглядеть лицо юноши. – Вы все равно попытаетесь сбежать. Если я помогу, ваши шансы возрастут.
– Откуда такое благородство? – вторил ей Стас. – Наверняка что-то нужно взамен.
– Верно. Возьмите нас с собой. Меня и Варю.
– Еще одна парочка спиногрызов, – покачал головой мужчина, обреченно начиная смеяться, чем и разбудил остальных. – Подумать только. С чего ты взял, что мы согласимся?
– У вас нет выбора. А у меня есть план. Все просто. От этого выиграют все.
– Почему сейчас решился? – голос Андрея заставил Соню вздрогнуть. Холодный, безжизненный, он и раньше не был щедр на эмоции, но сейчас словно стал бледной тенью себя прежнего. – Надоело смотреть на своего папашу и сестру.
– Заткнись, – сквозь зубы прошипел Серафим, сжимая деревянные прутья решетки.
– А то что? Ударишь? Застрелишь? Вперед, у вас это видимо семейное – унижать тех, кто заведомо не может дать отпор.
– Ты ничего не знаешь, так что не смей…
– Поверь, знаю, – оборвал его Андрей, садясь ровно. Короткий взгляд в сторону, туда, где раньше сидела Алиса и снова в стену напротив. Юноша наверху интересовал его в последнюю очередь. – И очень хорошо. Так что не рассказывай какого тебе было смотреть, подумай о том, что она все это чувствовала. И, возможно, чувствует сейчас.
– Андрей, не надо, – позвала его Соня, но тут же осеклась, стоило взглядам пересечься.
– Будешь защищать его? А что он сделал, чтобы помочь ей? Она его сестра, а он просто позволил их… преподобному трахать ее, когда вздумается. Считаешь это можно оправдать? Я вот не думаю…
– Я знаю! – резкий вскрик прекратил споры внизу, заставляя затихнуть. Крохотная капля, потом еще одна упала на плечо Сони. Слезы. – Я знаю… И отдал бы все, чтобы этого не было. Он ведь не всегда был таким. Раньше… когда мир был другим, мы жили счастливо. Черт, он даже в Бога не верил, всегда мама ходила в церковь и то только по праздникам. А отец… он пил. Не слишком много для алкоголизма, но достаточно, чтобы мы с опаской передвигались дома по ночам.
– Серафим…
– Да не мое это имя, хватит меня так называть!
Приехали.
– Тогда, как тебя зовут? – Соня решила начать нейтрально, чтобы помочь юноше успокоиться, собраться с мыслями. И это помогло.
– Паша. Мое родное имя Павел. Только вот после обретения «веры», – последнее слово он буквально выплюнул. – Отец решил переименовать все имена, которые не казались ему достаточно религиозными.
Снова пауза, во время которой он пытался подобрать нужные слова. И у него получилось.
– Идея обратиться к вере пришла ему случайно. Просто он понял, что в одиночку ему не выжить, а по-другому людей сплоить трудно. Вот и решил нести это «бремя». Как он сам любит говорить. Словно ему не нравится чувствовать себя другим, чувствовать себя…
– Богом, – закончил за него Стас, понятливо кивая.
– Верно. Его религия ведь не сильно отличается от традиционной Библии, просто некоторые понятия сильно искажены, – он помолчал, кусая губы, глядя куда-то вдаль. Неподалеку прошли часовые с горящими факелами в руках, но на ночного гостя пленников внимания не обратили. – «И там мы испытаем их, чтобы увидеть, будут ли они исполнять всё, что Господь Бог их заповедует им», книга Авраама, глава 3. Там говорилось о том, что земная жизнь – есть испытание, и что все эти трудности преподносит нам Господь Бог. Что ж, как вы сами видели, у нас тут есть свой, земной аналог Бога. И испытания он дает всем одинаковые, сложные в равной степени. Это своего рода обряд посвящения в его веру.
– То есть, то подземелье… – начала было Соня, но тут же затихла, стоило увидеть утвердительный кивок. – Господи…
– Надеюсь, ты зовешь своего Бога, – горько усмехнулся юноша. – Да, его прошли все, кто здесь есть. И до сих пор проходят, дети. Как только им исполняется шестнадцать.
– А если они погибают? – Надя прекрасно понимала каким будет ответ, но до последнего надеялась, что ошибается. Не ошиблась.
– На все воля божья.
– Это просто смешно, – обессилено потер лицо руками Артур, обдумывая следующий вопрос. – Но как быть с твоей сестрой? Знаю, это неприятно, но все же.
– Когда мама… не прошла испытание в подземелье, – говорить тяжело, но он продолжал сглатывать подступающий комок, намереваясь довести все до конца. Сделать то, что планировал много лет. – Он сказал, что Бог хочет, чтобы Варя заняла ее место. Во всех смыслах. Что она избрана Всевышним. В противном случае, на них обрушится кара небес.
– И она согласилась?
– У нее выбора не было. В первую очередь он «намекнул», что гнев Господа коснется женщин и детей, пожилых и юных, что они погибнут жестокой смертью. Жестокой и постыдной. Поэтому она согласилась, – снова молчание, сопровождающееся тяжелым дыханием. – Однажды я попытался возразить. Мы хотели сбежать. Но нас поймали. Варю не тронули, она все-таки правая рука Проповедника. А я потом удивлялся, что выжил после «исправительной» ночи в карцере.