Дальше было дело случая.
И он подвернулся. Уверенные в своей неприкосновенности, о безопасности здесь явно мало думали. Да, были патрульные с немалым количеством оружия. Но их мало интересовала потенциальная угроза. Ходили, расслабившись, перекидываясь дежурными фразами, не обращая внимание на происходящее вокруг. И уж тем более не смотрели на тени между рядами.
Трюм оказался одноуровневым, как и предполагали ребята. Пространство от пола до потолка было заставлено промышленными контейнерами. Единственное, что выдавало в них собственность торговцев – решетки, заменяющие двери. Сперва Соня опасалась проходить мимо железных прутьев, поскольку заключенные могли поднять шум. Но вскоре поняла – не закричат. Охранник или же посторонний, этих людей не интересовало кто проходит мимо. Условия и обращение сказались на восприятии окружающего. Раньше они бились за свободу, пытаясь сбежать при всяком удобном случае. Теперь же едва шевелились, игнорируя всякое человеческое присутствие. Лишь бы их не трогали.
– Господи, ну и вонь.
Девушка согласно кивнула, прижимая высокий ворот ближе к носу. Мешанина из запаха мочи и гнили вызывала рвотный рефлекс. Не хватало ещё таким образом выдать свое положение. Опасно и неловко.
Один раз едва не попалась на глаза охране. Не заметила движение за поворотом и, если бы не Андрей, дернувший обратно за шиворот, бесшумное передвижение было бы окончено. В голове мелькнуло легкое чувство дежавю, но девушка быстро отбросила эти мысли.
Один торговец держал заключенных целого контейнера на прицеле. Двое других вытаскивали тело. Тащили, словно мешок с камнями. А мужчина не сопротивлялся.
– От голода умер? – и ей не требовался ответ, чтобы понять – не ошиблась. – Вот же твари. Я думала нет ничего хуже вируса и зараженных.
– Это всего лишь люди, Соня.
– Но мир же изменился. Мне казалось, выжить можно только помогая друг другу.
– Мир действительно изменился. А вот люди остались прежними. Поверь, все это дерьмо было в них и до эпидемии. Только наружу в полной мере вылезло сейчас. Осадить-то некому.
Он знал о чем говорит. Соня видела это по взгляду. Помнила его слова о семье, хотела расспросить чуть позже и не решилась. Теперь же решила, что выяснит в чем дело.
Трюмная часть была огромной. Ряды контейнеров создавали подобие лабиринта в темном душном помещении. Но Виктора нигде не было. И это вгоняло в отчаяние.
– Где еще он может быть?
– Не знаю. Но надо уходить, – судя по звукам в их сторону уж направлялись несколько торговцев. Вряд ли они знали о присутствии посторонних, но попадаться на глаза не хотелось.
– Мы не уйдем отсюда, не узнав, где он. Возможно, это наш последний шанс…
– Соня, если нас схватят, мы в любом случае ему не поможем.
– Я не уйду отсюда, не узнав, где он. Делай что хочешь, но я остаюсь!
Они бы и дальше спорили на пониженных тонах, если бы не небольшая группа людей, прошедших совсем рядом. Их разговор, вот что стало причиной остановки всех пересудов. Переглянулись, одновременно кивая.
– Оставшихся пристрелить. Включая тех, кого привезли из зараженной зоны.
– Даже работоспособных?
– Плевать, у нас и так перебор людей. А эти еще и буйные. Особенно тот, с востока которого притащили.
Вот и ответ. Соня судорожно выдохнула, сжимая рукоять обреза. Главное поймать этого всезнающего и понять куда точно идти. Торговец в рыжем жилете. Нелепая и слишком заметная одежка. Зато такого нелегко потерять. Даже в темноте трюма.
Когда голова встречается с твердой поверхностью, это всегда больно. Когда после этого бьют под колени, заставляя осесть на землю, приставляя к горлу нож – ощущения становятся крайне невыносимыми. Но такова реальность для торговца в рыжем жилете. Не повезло ему слегка отстать от товарищей, задержавшись возле одного контейнера. Заглянул, чтобы проверить заключенных, а в итоге пришлось медленно двигаться в сторону темного поворота. Уже уходя, следя, чтобы никто не заметил их, Соня встретилась взглядом с тем заключенным, который привлек внимание торговца. Мужчина. Здесь редко попадались женщины. Он все видел. И не сказал ни слова. Лишь довольно усмехнулся, провожая взглядом напуганную тушу. Наверное, желал ему прочувствовать хотя бы каплю того, что переживает местный «товар». Что ж, возможно, так и случится. Все зависит от самого торговца.
– Вы хоть понимаете, что вам за это будет?! – злобно кряхтел мужчина, то и дело поглядывая на лежащий чуть в стороне пистолет. Капельки пота медленно стекали по загорелому лицу, собирая налипшую за день пыль. Глубокие морщины прорезали лицо, в темноте отбрасывая тени, которые прибавляли ещё десяток лет. – Даже если чудом пробрались сюда, не думайте, что вам удастся уйти. Всё равно сдохнете здесь! Уж я-то…
– Короче, ты знаешь этого человека? – опустившись на корточки, Соня вытащила из внутреннего кармана старую фотографию. Сделали её лет двадцать назад, но мужчину на ней узнать было можно. Не так сильно изменился. – Мы знаем, что он здесь. Скажи, где и можешь быть свободен.
Стоя за спиной заложника, Андрей удивлённо приподнял брови, но говорить ничего не стал. Сейчас главное дать человеку уверенность, что его отпустят.
Торговец тем временем перевёл взгляд на фотографию. Прищурился, силясь разглядеть черты лица, после чего неуверенно кивнул.
– С востока. Из бункера, который?
– Он жив? – говорила так, чтобы не выдать волнения. И это сработало.