– Вот вы подошли, сказали, что вы коренной москвич, наверное, надеялись земляков встретить? Только нет их тут земляков ваших, они в эвакуации в Алма-Ате да в Ташкенте.
– Ну, знаешь, с такими разговорами можно и по морде получить! – вскочил старшина.
– Отставить! – вмешался Бабыня. – Старшина, идите кормить второй взвод. И когда Фонарев ушел, извергая глазами молнии, по-свойски спросил:
– Что ты, Шурка, завелся-то?
– Обидно мне стало, узбеков он любит, халявщик хренов. У меня командир, трое детей было, когда призвали, жена четвертого родила уже без меня. И при мне-то голодно было, лепешки да вода, а лепешки тоже на воде. А эти эвакуированные понаехали, творческая интеллигенция, морды у всех сытые, денег полные карманы, плов на базаре жрут. Мне не понятно было, как так, немец к Москве подошел, к твоему дому. Бери оружие и защищай свой дом. А узбеков из кишлаков на фронт, они мальчишки совсем, даже паровоза никогда не видели, ты же сам видел командир, какие они вояки. Первый артобстрел или бомбежка, они в кучу сбиваются и «Мама!» кричат. Мина прилетела и все, целого взвода нет. Ладно я, хоть у меня и четверо детей дома сидят, я срочную до войны отслужил, какой-никакой опыт есть, а они же дети еще совсем.
– Родственники что ж семье не помогут?
– Жена у меня татарка, не приняли ее родственники мои, чужая, хоть и мусульманка, и от меня отвернулись, когда я на ней женился, отца ослушался. Я ведь ее со службы привез.
– Да, грустная история, – Бабыня призадумался, – а на москвичей ты может и зря. Как дивизии народного ополчения из Москвы в сорок первом уходили на фронт я видел. Правда, толку от них было не особенно много, – не подготовленные, слабо вооруженные. Два часа – и дивизии нет, но немца все же задерживали, хоть на два часа, хоть на час, но задерживали же. Я помню случай, колонну из Москвы на фронт отправили, на автобусах, без оружия, в гражданской одежде. Прямо как будто в колхоз, на картошку, а здесь танки немецкие, и давай эту колонну в упор расстреливать и гусеницами давить. Я ведь тогда тоже веру потерял во всё и во всех, духом пал, думал, не остановим немца никогда. Потом увидел вон их, – Бабыня кивнул головой на Леху Макара:
– Дивизии сибирские на станции выгружались, танки, пушки, бойцы сытые, отлично обмундированные, вооруженные до зубов, с эшелона и сразу в бой, да как жахнули… Немец и побежал. Вот тут вера ко мне вернулась. Нет, господа фашисты, мы еще повоюем! Потом пленных увидел, – продолжал Алексей, – недели через две. Жалкие, обмороженные, полураздетые, раненые. Вера моя сменилась уверенностью, что война закончится в Берлине!
– И вот мы почти доехали, – вставил до этого внимательно слушающий Буратино. – Товарищи пассажиры, следующая остановка – Берлин! Нам на выход, – и уже к Балтабоеву, – так что Александр, крысы есть везде. Тот кивнул.
– Вот у вас в Сибири есть? Товарищ сержант Макарычев?
– Я не Александр, я Шухрат – возмутился Шурка.
– Все поздно, ты уже согласился. Все засмеялись, махнул рукой и Шурка.
– Да иди ты… в Берлин!
– Обязательно пойду, – парировал Буратино, – и вас всех с собой возьму. Представляете, заходим мы в кабинет к Гитлеру, а я ему говорю: «Господин Гитлер, у нас накопилось много вопросов к вам!»
При этом Буратино не только говорил, но и показывал, как он открывает двери, как заходит в кабинет. На смех начали подходить бойцы из других подразделений.
– Мы думали к вам артисты приехали.
– Нет, Буратино свой концерт дает!
Чуть позже подошел молоденький лейтенант:
– Я ищу командира артиллеристов.
– Подходи сюда, – отозвался Бабыня, который достал из вещмешка полученное раньше новое обмундирование и теперь подшивал белый подворотничок. Застав командира за таким занятием, лейтенант, который ожидал увидеть хотя бы капитана, вместо положенного «Разрешите доложить, прибыл в ваше распоряжение» вяло произнес:
– Вот, прислали к вам.
– Зачем прислали, за пряниками что ли? Лейтенант, вы, что устав забыли? Доложите, как положено!
Бабыня быстро поставил его на место, тот вскинул руку к козырьку:
– Виноват! Командир стрелкового взвода лейтенант Магазинщиков с взводом прибыл в ваше распоряжение.
– Вот теперь вы похожи на командира. После училища?
– Так точно!
– Боевой опыт есть?
– Никак нет!
– А во взводе сколько бойцов имеют боевой опыт?