Патриоты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В совершении этой крупной диверсии в ноябре 1941 года, участвовал ещё один работник завода – начальник транспортного цеха Владимир Иванович Хмель, 1914 года рождения.

Григорий Фёдорович Чалый, работник завода, проживал по улице Советской, напротив бывшей мельницы Уманского, где фашисты устроили тюрьму. В подвале дома Чалого был установлен радиоприёмник, слушались сводки Совинформбюро о событиях на фронтах, писались и распространялись листовки.

Впоследствии, когда листовки начали изготавливаться на стеклографе в доме подпольщика Алексея Цокура по улице Рабочей, 10, Г. Ф. Чалый обеспечивал краской печатание листовок.

Пётр Иванов из железнодорожного цеха участвовал в освобождении военнопленных, работавших на заводе. В подвале его дома по улице Фрунзе, освобождённые военнопленные ожидали получения от подпольщиков города немецкие паспорта, а затем направлялись к линии фронта или в партизанский отряд Медведева.

Жена, Домна, выполняла роль связной с подпольщиками города, занималась доставкой паспортов. Арестовывалась, но за бездоказательностью была освобождена» [3].

Из письменных воспоминаний Александры Константиновны Головко:

«Помню, что-то ребята записывают, спорят, советуются. Хмель пришёл (я с ним на заводе работала) в подвал. Увидела бидончики с горючим, мазутом, накрытые досками. Готовятся к операции. Митя сказал: «Мама, дай ключ от подвала». Вечером пришли Зина, Женя и другие товарищи. Они облили мазутом и спалили ремонтный цех на жестекатальном заводе, уничтожив 44 автомашины и оборудование. В Орловщине, в доме отдыха перебили охрану и спалили 8 машин. Это было поручено подпольным комитетом комсомола Павлу Бондаренко, у него была группа из 5 или 6 человек. Он сам жил в Орловщине. Никита и другие товарищи связали охрану (она была из пленных) и выпустили группу пленных на жестекатальном заводе» [4].

Над подпольной организацией нависает угроза

После успешно проведённой диверсии на жестекатальном заводе над антифашистской подпольной организацией нависает угроза. Не из-за диверсии на предприятии, а из-за поражения нацистов под Москвой. После этого события оккупационная власть предприняла следующий шаг – угонять трудоспособную молодёжь, проживающую на оккупированных территориях, на принудительные работы в Германию.

Из письменных воспоминаний Владимира Ионовича Литвишкова:

«К весне 1942 г. была установлена связь с подпольными организациями Синельниково, Павлограда и Днепропетровска.

Кроме того, мы собирали оружие, которое было оставлено войсковыми частями, которые переправляли при содействии Павла Бондаренко, возглавлявшего в с. Орловщина подпольную группу, в Орловщанский лес.

С Бондаренко мы встречались несколько раз на квартире у Мирошника.

Вскоре над нашей организацией нависла угроза. Фашисты начали массовый угон молодёжи на каторжные работы в Германию.

Благодаря содействию, оказанному медицинскими работниками, подполье удалось спасти. Для анализа крови подставлялись лица, болеющие малярией. В качестве таких лиц выступали: Никита Головко, я, наши мамы и др. Это давало возможность обеспечить подпольщиков таким диагнозом. Фашисты очень боялись завоза малярии в Германию и поэтому прошедших такой медицинский анализ удалось спасти от угона в рабство. Так были спасены несколько членов подпольной комсомольской организации.

В этот период все силы нашей организации были брошены для проведения разъяснительной работы среди молодёжи, которую под угрозой расстрела сгоняли и свозили из сёл прислужники – полицаи с жёлто-голубыми повязками на рукаве к зданию, так называемой, «биржи труда». Последняя размещалась возле парка (сейчас парк им. Сучкова) в бывшем здании детского садика. Специально подготовленные листовки с призывом не ехать в Германию распространялись среди молодёжи. Кроме того, для срыва назначенного выезда по сёлам расклеивались объявления, якобы за подписью ОРСТ коменданта (местной комендатуры) с другой датой выезда. Эшелоны уходили полупустыми. Гитлеровцы нервничали, зверели и устраивали облавы по городу, на базарах. Наша агитация делала своё дело. Молодёжь уклонялась от мобилизации, уходила в леса, скрывалась в других сёлах, бежала с эшелонов. В конце 1942 г. в период битвы под Сталинградом, наша подпольная организация сообщала населению города при помощи листовок и устной информации через доверенных лиц о событиях на фронте. В честь победы на Волге была выпущена листовка, в которой карикатурно был нарисован с шишками на лице гитлеровский вояка с разорванным пополам баяном в руках и под ним гласила подпись «От Дона до дому»» [1].

Из письменных воспоминаний Марии Васильевны Кобзарь (15.04.1985):

«Я знала Ивана Васильевича Кутового, так как он жил недалеко от меня, на Вороновке, ещё до войны. А когда началась война и город Новомосковск был оккупирован немецко-фашистскими войсками, Кутовой И. В. работал на бирже труда. Однажды меня арестовала полиция, избила и под конвоем отправила на биржу труда для регистрации на каторжные работы в Германию. Я попала к И. В. Кутовому, он меня хорошо знал, у нас уже были встречи по заданию подпольного комсомольского комитета, Кутовой снабжал меня писчей бумагой для создания листовок. И. В. Кутовой записал меня в карточку и послал к Е. В. Бутенко, которая дала мне справку о том, что я болела туберкулёзом. И. В. Кутовой давал задание писать листовки с призывом не менять советские паспорта на немецкие и распространять эти листовки среди населения» [2].

А. Б. Джусов, «Новомосковская правда», «В плен не сдался».

«Жена Алексея Цокура Екатерина была членом комиссии, которая отбирала работоспособную молодёжь в Германию, и пользовалась этим, выполняя поручение подполья. Тем, кто не желал ехать, она и врач М. Н. Пиганова предоставляла справки о заболеваниях малярией или о перенесённом туберкулёзе. Для подтверждения диагноза пользовались мазками крови, отобранными у хронически больных малярией Т. Г. Соколовой по её согласию» [3].

Рабочий корреспондент газеты «Новомосковская правда» Браславский, статья «Врач Бутенко».

«После поражения под Москвой фашисты начали в городе кампанию насильственного набора рабочей силы для отправления в Германию. Создали специальную медкомиссию при городской управе по выявлению физически здорового, годного для непосильного труда населения. Своих докторов не хватало, поэтому включили в состав медкомиссии также и местных. По заданию подполья работать в ней согласилась и врач Бутенко.

Она быстро вошла в доверие захватчиков. И гитлеровцы не могли и предположить, что эта красивая, хрупкая женщина учила молодёжь, как нужно симулировать болезни, предоставляла справки о болезнях и нетрудоспособности. Приходилось реагировать на все коварные действия врага. На «рост» числа «туберкулёзников» гитлеровцы ответили жестоким способом: решили истреблять их физически. Но это им не удалось. Бывшие «туберкулёзники» уже «болели» малярией» [4].

Из письменных воспоминаний Колесника Николая Тарасовича о Зине Белой:

«В августе 1942 я вернулся домой в г. Новомосковск с Уманских лагерей военнопленных и мне пришлось через её брата Николая повстречаться с Зиной, которая помогла мне достать на моё имя немецкий паспорт (Аусвайс). После нескольких бесед я ещё раз убедился в силе её патриотизма и в её таланте организатора. От Зины это передавалось всем, кто её знал, она поддерживала у всех этот оптимистический дух. Зина в своих листовках обращалась к людям: «Верьте в силу Советской армии, боритесь в тылу врага, не будет пощады коричневой чуме». Зина красиво, очень красиво писала. На квартире Н. Головко слушали последние известия Совинформбюро. Зина говорила, что за одну ночь писала до 20 листовок, а мы в разных местах города расклеивали. Затем радиоприёмник был перенесён на переулок Подпольный. Наверное это был подвал родственников Жени Шуть. Зина возглавляла группу связных, училась в сельхозшколе, которая находилась на ул. Горького. В саду колхоза «Заря» (Решкут) находился склад советского оружия и боеприпасов, которые охранялись полицией. Зина знала, когда дежурят «свои» люди – Яша Тищенко (Советская, 100) и Федя Корягин – они готовили и передавали необходимое оружие и боеприпасы, которое переправлялось партизанам. Местами хранения оружия были – ветлечебница и мыловарка (она же салотопня, где работал дед Пернов – п.а.). Зина имела связь с подпольщиками с. Хащевое, упоминалась фамилия или кличка «Оглы», со станцией Новомосковск через переводчицу девушка по фамилии Сытник проживала по ул. Комсомольская. Сытник сообщала когда и с каким грузом идут ж/д эшелоны, она организовывала инструмент – ломик для выдёргивания костылей, домкрат и др. Николай, Черняк, Батурин, я и Зина за вторым мостиком в районе Шпалзавода, разводили рельсы, после этого закладывали тол. На железнодорожной станции всегда дежурили казаки из РОА» [5].

Бурный февраль 43-го

В конце февраля 1943 года силами 35-й части Красной Армии и участниками подполья была предпринята попытка освободить город. О том как это происходило, рассказывают очевидцы этих событий.

Из письменных воспоминаний Владимира Ионовича Литвишкова:

«В феврале 1943 г. при подходе частей Красной Армии к городу Новомосковску по приказу подпольного комитета вся организация была приведена в боевую готовность. Из тайников, расположенных на кладбище Транзитки (сейчас там построена фабрика), было извлечено оружие.

Член подпольного комитета Е. Мирошник принял на себя командование боевыми группами, расположенными на Вороновке и Транзитке и, по сигналу, полученному от Владимира Доленко, выслал навстречу нашим войскам связных. Последние должны были провести передовые отряды более безопасными дорогами. Обстановка в городе была тяжёлой.