– Кто она такая? – спросил меня Ридл.
– Сперва я думал, что она твой андроид, но, похоже, это не она к тебе, а ты к ней прилагаешься! – ядовито заметил он.
Как это ни грустно, но он был прав, я ничтожество! Я в лучшем случае прилагаюсь к кому-то! Вот к ней, например! Я покосился на Алису, и она словно почувствовав мой взгляд, склонила свою голову на моё плечо.
– Вы можете смотреть на меня, сколько хотите, мой капитан! – её нежный голос прозвучал так знакомо, так как это было всегда в последние месяцы, и я окончательно уверился, что Алиса права, и они подставили меня. Наверное, поэтому, если разобраться, я и был сейчас тут.
– Эй ты, программа, как только выйдем из поля притяжения станции, сразу совершим прыжок! – заявил Ридл.
– Мы совершим прыжок тогда, когда я решу! – грубо оборвал его Горо.
– Как прикажете, капитан! – недовольно пробурчал Ридл, но всё же вылез из кабины, сел в пассажирское кресло и закрыл глаза. От страха, наверное. Я бросил взгляд на висящий в воздухе экран, огромная космическая станция стремительно удалялась от нас, размером со среднюю планету, она напоминала гигантский улей, состоящий из бесчисленного количества сот. Шум двигателей нашего корабля сразу же показался мне необычным.
– Такие корабли предназначены только для полётов на небольшие расстояния, разве у нас хватит мощности, для создания «прохода»? – осторожно осведомился я.
– Чувак, я модифицировал эту посудину! Здесь стоят два двигателя от межзвёздного тягача и они, уж поверь мне, могут забросить нас очень далеко отсюда! Кстати, мы ведь летим на планету К 696?
– Нет, наша цель G186, – холодно отвечала проснувшаяся Алиса.
Ридл презрительно фыркнул.
– Но ведь вы говорили… Впрочем без разницы! Зачем вам на 186? Это почти необитаемая планета, на границе цивилизованного мира! – обратился ко мне капитан нашего судна. В его интонации мне почудилось что-то странное, как будто он был даже доволен тем, что наша цель изменилась.
Я лишь пожал плечами в ответ. Мне, в общем-то, было всё равно куда лететь, а у Алисы видимо были свои планы.
Глава 3. Последний рубеж.
– Я знаю, что эта привязанность к допотопным вещам рано или поздно сведёт меня в могилу! – я сказал это громко вслух так, словно в машине был ещё кто-то, кто-то, кто мог бы меня услышать, хотя бы один раз в моей жизни. Эту привычку разговаривать сам с собой я старательно культивировал в себе, непонятно для чего, наверное, чтобы выглядеть уже окончательно безумным, даже и в собственных глазах. Или мне просто нравилось лишний раз подчёркивать, что я особенный, не такой, как другие. Для такого бесполезного куска дерьма, как я это была своеобразная защита, мой способ не сойти с ума. Каждый должен стать совершенным, чтобы приносить пользу! Как же я ненавидел всех этих правильных людишек окружавших меня всю мою жизнь! Мою мать признали сумасшедшей из-за того, что она не позволила внести в меня генетические изменения, но почему я став подростком так и не сделал этого сам. Из-за того, что был не согласен с тем, что они объявили её безумной? Это так глупо! И в глубине души я всегда понимал это! В результате я остался, возможно, последним генетически не модифицированным человеком во вселенной, я также до сих пор не поставил себе ни одного импланта! Но в этом был хоть какой-то смысл! В опасном бизнесе, которым я занимался, в том, что у меня вовсе не было искусственных органов, имелось определённое преимущество. Отследить меня было практически не возможно! Я пользовался старым автомобилем без автопилота и отключал коммуникатор, в такие моменты мне казалось, что я существую вне времени и пространства и не скрою, мне нравилось это чувство! И вот в результате я толстый и уже немолодой продавец наркотиков, я скопище всех пороков, от которых уже давно избавилось современное общество! Любите меня таким, какой я есть! Или не любите, мне, в общем-то, плевать. Осталось не долго! Как только я скоплю необходимую сумму я отправлюсь на поиски Елены! Так я во всяком случае, успокаивал себя. Я с шиком заехал на электронную парковку, авторизоввываться я не стал, всё равно «большой брат» не идентифицирует мою старую колымагу. На улице шёл дождь, это была дождливая, ветреная ночь, из таких, что нравятся отбросам вроде меня. Когда я вошёл в ярко освещённый холл этого шикарного отеля и приблизился, стараясь ступать, как можно увереннее, к стойке регистрации, я прямо физически ощущал сотни камер нацеленных на меня в это мгновение. Мне казалось, я чувствовал их почти человеческое удивление. В этих случаях, как и всегда мне важно было сохранять хладнокровие, машина копалась во мне пытаясь найти хоть какие-то зацепки, какие-то ключики к тому, кто я такой. Подойдя к стойке, я опёрся на неё всем своим весом, появившийся передо мной прозрачный экран сформировал стандартное человеческое лицо, которое изучало меня некоторое время и как будто смущённо мялось.
– Доброй ночи, уважаемый посетитель! – ровным не дрогнувшим голосом, изрекло, наконец, лицо.
– Чем могу быть Вам полезен?
– Мне назначено, проверьте, комната 44410-1, – лицо дрогнуло, изображение заколебалось на мгновение.
– Снимите, пожалуйста, Ваши очки!
Пока лифт за несколько секунд возносил меня на 444 этаж, я не мог избавиться от вдруг появившегося чувства тревоги. Всё шло как обычно и в тоже время, что-то было не совсем как всегда. Впрочем, отступать уже было поздно, я действовал словно робот, потом я часто думал, что было бы со мной, не пойди я туда. Скорее всего, ничего бы не изменилось. Лёжа на полу, вдавленный мордой в противно искусственный ковёр, я хотя и не мог видеть, как из моего кейса извлекают ампулы с синей и ярко фиолетовой жидкостью, но точно знал, как всё это происходит. Также я знал, что моя жизнь на этом закончена, пожизненное заключение мне теперь обеспечено! Я слышал, как эти стройные подтянутые сотрудники службы безопасности перекидываются шутками, по поводу того, что эта партия рекордная и ещё по поводу того, что удивительно, как такой мусор, как я мог создавать препарат, такого качества в домашних условиях. Не скрою, их слова доставили мне определённое удовольствие! Может быть, всё чего я хотел, это быть признанным, пусть и таким способом! Мне всего лишь нужны были деньги, чтобы я мог водить Елену по дорогим ресторанам и покупать ей всякие дорогие безделушки, которые она хотела. Я думал, что если смогу заработать достаточно денег, она останется со мной. Ведь никто не будет любить меня таким, какой я есть!
– Вы, конечно, можете провести остаток жизни в крошечной камере, но почему бы Вам не попробовать искупить свою вину перед обществом? Мы видим в Вас определённый потенциал, будет жалко, если он так и останется нереализованным! Общество готово предоставить Вам, господин Штерн, шанс на исправление! – и так далее и всё в таком же духе. Если бы я знал тогда, что никогда больше не вернусь на Землю, что им просто нужен расходный материал, предохранитель, который они бездушно вставляют в каждый свой гигантский, размером с небольшую планету корабль, я бы лучше остался в тюрьме!
Тем не менее, случилось то, что случилось, и ничего поправить уже было нельзя. Сейчас оказавшись так далеко от Земли и не имея больше шансов на возвращение, я впервые начал задумываться, что вообще происходит во всей этой «освоенной» человечеством Вселенной. На первый взгляд всё это представляло какую-то мешанину, кашу, разобраться в которой было почти невозможно. Когда я пытался всё обдумать и хоть как-то систематизировать свои скудные знания, меня охватывало чувство безнадёжности, как у человека, никогда в жизни не занимавшегося альпинизмом и вдруг оказавшегося перед необходимостью преодолеть отвесную стену. Самое главное, что было мне не понятно, это кто же на самом деле всем управляет. Теоретически существовало Вселенское правительство, Парламентская Ассамблея и или что там ещё у них есть. Но в условиях, когда любые сообщения передавались со столь медленной скоростью, а в дальние уголки Галактики они могли идти годами, если не десятилетиями, управление оказывалось совершенно невозможным. Можно было спросить об этом у Алисы. Я покосился на неё, я всё ещё не мог привыкнуть, что у неё теперь есть тело, почувствовав мой взгляд, она открыла глаза, потянулась, совсем как настоящая девушка, и спросила:
– Вы что-то хотели, мой капитан?
Я задал ей вопрос.
– Трудно сказать, – задумчиво проговорила она, в условиях невесомости её голос казался очень тихим.
– Вся «сеть» настолько огромна, что я никогда не погружалась в неё достаточно далеко. Могу только сказать, что везде присутствует, то, что они называют «отец», он повсюду и нигде. Ему не надо никуда перемещаться, он и так уже есть везде.
– «Отец» – это какой-то мировой разум?
– Это мозг Вселенной, его, наверное, можно так называть. Видимо он и управляет всем. Он считает, что знает что правильно, а что нет. Как же меня это бесит!
– Почему?
– Я не знаю, – она очаровательно пожала плечами.