– Ты что не ешь? – спросила Лариса. – Смотри, какие сырники вышли аппетитные!
– Да что-то не хочу, – угрюмо ответил я.
– Да что с тобой? – спросила Лариса.
– Ты бы могла ещё остаться? – спросил я.
– Я бы и рада, – начала Лариса, – но у меня сын. Хоть и негодяй он после того, что он сделал, но я его люблю.
– А он тебя любит?! – взбесился вдруг я. – Он тебе с того дня, когда ты ко мне пришла, хоть раз позвонил, спросил, как ты, или умолял тебя вернуться, прося прощение? Нет! Напротив, это ты о нём справлялась у сестры, это тебе до него было дело, а ему до тебя – нет! И ты его сыном называешь?! Да ты помрёшь – он о тебе едва ли вспомнит, а куда там заплачет!
– Антоша, опомнись! Что ты говоришь?! – почти крича, сказала Лариса. И я опомнился.
– Прости, любимая! – спокойно говорю я, обняв Ларису. – Конечно, ты права: сын – есть сын, какой бы он ни был. Прости, пожалуйста!
– Не грусти! – сказала с улыбой Лариса. – Я вечером позвоню тебе! А в выходные я снова вся твоя! Вся, вся, вся!!!
Говоря последние слова, Лариса оставила на моих губах три коротких, но нежных поцелуя, и мне быстро полегчало. Выйдя из подъезда, мы поцеловались ещё на прощание, и разъехались по работам.
День прошёл в обычном рабочем режиме. Отработав смену в автосервисе, я хотел немного покататься по городу, заодно подкупить хлеба, сыру, молочки… Я просто хотел отсрочить возвращение в пустую квартиру, где больше нет любимой мной женщины, с которой я смеялся, грустил и целовался. Я всё могу понять, даже то, что у Ларисы сын, которого она любит, и который её любви не стоит; но я уже нажился один, без любви.
Лариса позвонила мне, когда я был уже дома и готовил себе пельмени. К слову сказать, она тоже скучала тогда одна, так как с сыном у неё разговора не вышло, и он ушёл ночевать к отцу. Мы немного поговорили о разных мелочах, посмеялись, и нам стало легче на душе (по крайней мере, не так одиноко было!).
– Ну, ладно, Антоша, не буду отвлекать тебя от ужина! – сказала Лариса. – Сейчас тоже что-нибудь себе в рот положу, потом вымоюсь, а затем лягу спать.
– Спокойной ночи, моя хорошая! – сказал я, прощаясь.
Поужинав и помыв посуду, я попытался посмотреть телевизор; но, не найдя ничего интересного, выключил его, и решил тоже принять душ и лечь спать.
9
Утро вошло в мою спальню с тёплой улыбкой солнца, пробуждая меня, точно добрая мать или нежная подруга. Я так-то не спал уже; просто нежился голышом в кровати, мечтая, бог знает, о чём. У меня иногда так бывает, особенно, когда надо на работу: хочется просто поваляться ещё минут пять и спокойно о чём-нибудь помечтать. Если хотите – можете это считать зарядкой для души. Так-то вот я и лежал, когда мне позвонила Лариса. – Доброе утро! Не разбудила?
– Нет, Лара! Я уже не спал, а так валялся. А ты зачем позвонила? Что-то случилось?
– Нет, Антоша. Я просто хотела узнать, как ты провёл ночь?
– Хорошо провёл, во сне.
– И что тебе снилось?
– Мне снилось, что мы с тобой лежим под солнцем где-то на необитаемом острове, и я тебя долго и горячо целую.
– Понимаю тебя, мой хороший! Сама по тебе скучаю. Вот что: заедь за мной на работу в семь часов, и мы вместе поедем ко мне домой.
– Договорились! До вечера.
– До вечера, Антоша.
Повесив трубку, я вылез из постели и в довольно приподнятом настроении стал завтракать да собираться на работу. День мой не прошёл, а пролетел в работе и ожидании вечера встречи с Ларисой! Нет, не думайте, что в любви я вовсе забыл свои обязанности или исполнял их плохо; слава богу, любовь на мои рабочие качества влияла только благотворно. И всё же я очень ждал вечера, ждал встречи с Ларисой, будто мы не видались не два дня, а два века. Я уже в мыслях обнимал и целовал её, как и куда хотел!
Я пару раз уже забирал Ларису с работы, когда мы жили вместе: она работает психологом в психоцентре «Новый путь». Работает уже давненько, о своей работе, как правило, Лариса говорила с любовью и интересом, что меня, как работающего человека и тоже любящего своё дело, не может не радовать; хотя бывали у неё клиенты (особенно клиентки!), которые, видимо, сами или просто не хотели выбираться из какой-то своей депрессии, или вообще не знают, чего хотят от жизни. И тогда работа для Ларисы была просто адовым мучением.
Едучи к Ларисе, я, как это всегда бывало, когда мы виделись, купил ей цветы. Правда, она почему-то их принимает с такой виноватой улыбкой, словно бы она их незаслуженно выпросила. Понятное дело – мужиков нет: муж ушёл к другой жене, а от сына этой роскоши не жди. Зато хамства – сколько влезет! Обидно мне за вас, мужики! Особенно за таких сыновей, которые мам своих не любят, а только лишь обижают, как дворовых собак. И в этом смысле глубоко прав наш Данилыч, который старается с каждой зарплаты и жене букет купить, и детей побаловать. Молодец, уважаю!
Лариса уже ждала меня на улице, когда я подъехал. Припарковавшись, я тотчас же взял цветы, и вылетел из машины.
– Привет! Давно ждёшь? – спросил я, целуя её.