— Занятно.
— Что ты об этом думаешь?
— Это не Хайам.
— Я догадалась, — мрачно заметила я, поняв, что он начинает темнить. — Ты знаешь арабский язык?
— Нет, а что?
— Думаешь, перевод соответствует?
— Возможно, в общем и целом, насколько вообще может соответствовать перевод.
— И что значат эти стихи?
— Только то, что однажды тот, кому они адресованы, будет убит клинком.
— В правой руке. Это я поняла. А чья рука это будет?
Он пожал плечами.
— Думаю, рыцаря с сердцем чистым, как горный снег, как вода родника, как небесный свет.
— Очень интересно. И где мы найдём такое чудо природы?
Он рассмеялся.
— Просто я вспомнил мадригал, посвящённый некоему паладину, жившему в Средние века. А искать никого не надо, — он вернул мне карточку. — Эта надпись свидетельствует о том, что всё предопределено. Против всякой болезни найдётся своя травка, говаривал Авиценна. И существует мнение, что против каждого злодея жизнь однажды выставит своего героя. Нам остаётся только ждать.
— Пока жизнь приведёт сюда этого героя, Плакальщик сожрёт половину города.
— Сегодня он никого не убил.
Я замерла с открытым ртом. Джулиан пожал плечами.
— Видимо, отлёживается после пищевого отравления.
— Ага, — кивнула я. — А если нам сделать так. Мы его изловим, Хок будет его держать, а мы впрыснем ему пинту моей крови. Сработает?
— Нет, — мотнул головой он. — Во-первых, тут сказано, что он умрёт от клинка в правой руке, а не от внутривенного впрыскивания. А, во-вторых, если б я не был так хорошо воспитан, я бы сказал, что ты дура. Но я воспитан именно так, поэтому «во-вторых» оставляю при себе.
— Понятно. Ещё кофе?
Он поколебался секунды три.
— Ещё чашку и я полетел.
Я налила ему кофе и задумчиво взглянула, как он пьёт, смакуя каждый глоток. Кинг, хоть и машина, но кофе умеет заваривать сорока двумя способами, и всё выше всяческих похвал.
— Ты всё ещё меня любишь? — уточнила я, глядя на него.
— Разве я не доказал это, примчавшись сюда?
— А ты бы не помчался на срочный вызов к другому пациенту?
— Пожалуй… — согласился он. — Чувство долга — страшная штука, хотя и не страшней безответной любви. А почему ты спросила?
— Потому что ты так и подталкиваешь меня в объятия Хока. Между прочим, распахнутые. Он в меня влюблён с детства.