— А он не будет против?
— С какой стати? Мы не женаты, не помолвлены. По-моему, нас даже нельзя назвать друзьями, в привычном для меня смысле этого слова.
— Так что же вас всё-таки связывает? — воскликнул Хок.
Я на мгновение задумалась.
— Просто он всегда рядом.
Дел у меня действительно было много и сопровождение высокого сильного мужчины в этих делах было не лишним. Обычно я брала с собой для охраны пару масунтов, но теперь вполне можно было обойтись без них.
Ещё утром мы заехали в отель «Плаза» и Хок сменил свой роскошный сюртук на кожаную куртку, которая справа недвусмысленно топорщилась от кобуры, и чёрные джинсы. Кинжал он сунул в лёгкие ножны, пришитые к подкладке куртки. Лучшего телохранителя трудно было представить. Я уже начала пересматривать своё мнение о его участии в моём гипотетическом экипаже в качестве старпома. Спокойный, решительный, немногословный и на редкость дисциплинированный старпом из него получился бы. Ни глазом ни моргнув и ни слова не сказав, он сопровождал меня при моих визитах в ночной клуб для лиц нетрадиционной сексуальной ориентации, в тёмный погребок, где ошивались подозрительные типы с мрачными физиономиями, в подпольное казино, где проигрывали всё, вплоть до себя, и, наконец, в мрачный храм инопланетного божества с девятью щупальцами, где я долго шепталась с усталым фиолетовым осьминогом в балахоне, расшитом потёртой парчовой лентой.
Когда я вышла из купола откровений, переговорив со жрецом Донвом, Хок стоял возле статуи Великого Девятинога и с интересом изучал расписные мисочки с подношениями.
— На сегодня всё, — проговорила я. — Можем ехать домой.
— Что-нибудь выяснили? — спросил он.
— Ноль, зеро. Никто ничего не знает. Эта тварь появилась ниоткуда и остаётся надеяться, что она уйдёт в своё никуда.
— Вряд ли.
— И я так думаю.
Выйдя из Храма Девятинога, мы спустились по скользкому пандусу и пошли по узкой улочке к маленькой площади, где была припаркована моя машина. На улице начало темнеть. Холодный ветер налетал из сумерек и заставлял ёжиться от холода. Низкие тучи ползли над самыми крышами серых домов.
— Мерзкая будет ночь, — пробормотала я, поднимая воротник куртки. — Как раз для Плакальщика.
— А вы всерьёз занимаетесь им, — заметил он.
— Это моя работа, — проворчала я. — Кто-то должен заниматься этим.
— Странно, — проговорил он, идя рядом со мной. — Ещё вчера я думал, что наша встреча в грязном дворе — случайность. Ваши богемные друзья не похожи на непримиримых борцов со Злом.
— Это они глаза отводят. Маскируются.
— Понятно. Действительно, трудно представить Делмана с лучемётом.
Я покосилась на него и пробормотала:
— Вы были бы удивлены.
— И как успехи?
— Победоносной нашу войну не назовёшь. Скорее, это затяжные бои местного значения. Но кое-что нам удалось. Самое главное, что мы консолидировали все силы, которые могут вести эту битву на нашей стороне.
— Это те, с кем вы сегодня встречались?
— Да. Не очень похожи на героев, верно? Но они помогают, и для многих из них это шанс что-то изменить в жизни. К тому же все они знают, что у нас не принято бросать своих в беде. Может, это самое главное наше достижение.
— И как в это вписывается ваш доктор?
— Он спасает людские жизни, — не останавливаясь, ответила я, — лечит раны, снимает боль, поднимает на ноги тех, кто отчаялся встать. Он учит ходить парализованных и облегчает жизнь тем, кого уже нельзя вылечить от артрита и ревматизма. Он госпитальер. Миссия появилась здесь всего два года назад, но теперь к ним идут все, кто не нашёл помощи в других местах. И они никому не отказывают в ней. Недавно он сказал, что добился разрешения не дежурить по ночам. Знаете, где он будет этой ночью? В клинике. А под утро пойдёт в ординаторскую, чтоб рухнуть на диван, предупредив сиделку о том, что его нужно разбудить через два часа. Похоже на вашего старого знакомого?
Хок промолчал, сосредоточенно глядя в темноту. Я и сама знала, что не похоже. Честно говоря, я злилась на него, хотя он ни в чём не был виноват. На его месте я бы так же упрямо молчала, предпочитая отбросить то, что не укладывается в имеющуюся схему. Но я была на своём месте. На ходу я достала коммуникатор и нажала кнопку, на которой был закодирован номер Джулиана. Эдди всегда отвечал сразу. Он жил с коммуникатором в руках. Джулиан мог не ответить вовсе, если его руки в это время были заняты.
— Нет, нет, Женя, не давайте ему синтетических антибиотиков, — раздался в трубке усталый голос. — У него аллергия на них. МакЛарен слушает.