Он, почти в одно мгновение, увидел ее, оценил ее, взял ее: так
быстро, как скоротечна любовь.
Изнасилование Прозерпины.
Не любовь, а нечто гораздо более зловещее и смертоносное, в данном случае.
Я думаю о фотографии, прожигающей дыру в моем бумажнике — карие глаза, такие же, как у меня, длинные черные французские косы. Боль вспыхивает в моей груди при мысли о ней, подтверждая мое решение, когда я вспоминаю о том, кто за этим стоит.
Если я хочу получить хоть один шанс на отношения с моей давно потерянной сестрой, это единственный способ.
Встречаясь взглядом с Рафом, я поднимаю брови.
— Душу Елены.
ГЛАВА 2
Елена
Большинство девочек, которых я знала в детстве, фантазировали о свадьбах своей мечты.
Моя младшая сестра Ариана мечтала о мягких пастельных тонах и девственно-белом цвете, несмотря на то, что была совсем не такой. Годы занятий балетом означали, что она точно знала песню и танец, на которые пригласила бы нашего папу, и выглядела бы при этом потрясающе.
Даже Стелла — самая младшая и умная дочь Риччи — писала меню на листе бумаги, используя его в качестве закладки для своих учебников.
Я же планировала свои похороны.
До сегодняшнего дня мое видение мраморной шкатулки и букетов георгинов и лилий казалось не более чем несбыточной мечтой. Иллюзия, которую я придумала, чтобы помочь смягчить унылую реальность, стоящую передо мной.
Однако теперь, когда я смотрю на свое отражение в зеркале, пока мама пытается застегнуть на мне платье, понимаю, что, возможно, эти два события являются синонимами.
Мой брак с любимым изменчивым плейбоем Бостона Матео де Лукой знаменует конец жизни, какой я ее знаю.
— Duo mio! (п.п.: от итал. Боже мой) Втяни его, Елена, — огрызается
мама, прижимая свой локоть к моему бедру, когда тянет. — Ты только примерила это платье две недели назад, как это возможно, что ты уже набрала столько веса?
Жар заливает мои щеки от ее вопроса, стыд пронзает кожу, как тупое лезвие лезвия.
— Это всего лишь пара фунтов, — говорю я, все равно пытаясь
подчиниться, вдыхая так глубоко, как только могу.
— Наверное, просто стресс или вода, — говорит моя тетя Анотелла,
сидя на краю кровати и грызя клубнику в шоколаде с тарелки с обедом, которую мне доставили. — Или все это время она проводит, уткнувшись носом в книгу.
— Или она уже расслабилась. Дети в наши дни больше не переживают фазы медового месяца. — Нонна(п.п.: от итал. бабушка), моя бабушка по отцовской линии, входит в комнату как раз вовремя, с ярко-синей подарочной коробкой в руке.
— Объясни, Фрэнки.
Нонна пожимает плечами.
— В мое время женщина ждала по крайней мере несколько лет, прежде
чем позволить себе расслабиться. Теперь они относятся к поддержанию формы как к опции, а потом удивляются, почему половина страны в конечном итоге разводится.
Напевая, мама делает последний рывок, вырывая дыхание из моих легких. Отступая назад, она убирает прядь темных волос с лица, пыхтя от приложенных усилий.