– Что я пропустил…что ты натворил?! – с одышкой спрашивал меня Глен.
– Смотри ка кто ожил…ты все пропустил! Там кое–кто так восхитился твоей картиной, что в обморок упал… – с легким сарказмом отвечал я.
– Ага…очень смешно! Что тут происходит?
– Да и я не шутил…
Глен продолжал переводить дыхание, видать слишком сильно бежал, хотя вряд ли он с физкультуры пришел. А меня охватила, легка дрожь, если это чувство можно таковым назвать. Мне было страшно за миссис Пул, вероятно, она многое помнит, не из–за восторга же она упала. Вместе с тем, мне стало интересно. Все это эффект не самого портрета, а изображенного на ней молодого человека из далеких 1960–ых годов. Я такого страха давненько не видел, неподдельного, который обернулся обмороком. Лишь один раз я смог такое лицезреть, когда я с черепом в руках гонялся за девушкой, которая изменила своему парню. Не знаю, один раз решил воспользоваться своим «служебным положением» для того, чтобы отомстить за кого–то, а не за себя. Так вот, она долго бегала сначала по кабинету, а потом в обморок упала. Мне было очень смешно, и не одному мне, а всей школе. Правда, от ее рассказа…
– Помогите, за мной гонялся череп!!! – попробовали бы вы не обратить на это свое внимание, когда девушка бегает по школе и кричит подобное.
Так я отвлекся. Бедной упавшей в обморок учительнице стали оказывать помощь. Кто–то создавал ветерок при помощи импровизированного веера, а кто–то предложил воды.
– Миссис Пул, что с вами!?
– Вы в порядке!?
– Может вам воды?! Живо тащите сюда воду! – примерно вот так все это и выглядело.
К массе зевак присоединился Глен. Он наблюдал за этим с неподдельным интересом, периодически смотря в сторону своей картины. Смешной у него был, конечно, взгляд, но на него заострять внимание я не стал, меня интересовала Пул. А в основном, то, что она скажет. К счастью, она быстро оклемалась, села на скамеечку возле окна и потихоньку стала приходить в себя, пока вокруг нее крутились, словно слуги королевы Елизаветы, учителя и организаторы конкурса. И все же, заговорить быстро она не смогла, все смотрела из стороны в сторону, ее глаза бегали по школе, словно первоклассники. Но, видимо собрав всю свою волю в кулак, пожилая учительница встала со скамейки, гордо подошла к причине своего недомогания.
– Ко…тьфу…кто? Кто автор это картины? Покажись! – дрожащим голосом спросила у толпы своих зевак миссис Пул.
Далее в дело вступает Глен, который, неуверенной походкой утремился вперед, к учительнице. Сзади стоит Уильям и его компании, слегка смеясь, они комментируют всю ситуацию, словно им это нравиться. И среди толпы я, хоть и не сразу разглядел Анну Марию, она стояла рядом с Деборой. Обе были шокированы.
– Это я…мэм…это моя картина! – слабо, но уверенно говорит Ен.
– Откуда…Где ты нашел…тьфу, кого ты нарисовал? – слегка странный вопрос прозвучал из уст миссис Пул. – Где ты видел его?
– Нет мэм…я…о–о–о…придумал этого персонажа! Он из моей головы! – говорит Глен, оглядываясь на меня.
– Ты знаешь, кто изображен на этом портрете? Прости, вопрос странный, но мне очень интересна твоя работа! – дрожащим пожилым голосом поясняла учительница, с опаской оглядываясь на портрет.
– На ней изображен…а… – в этот момент, Глен снова огляделся в мою сторону и продолжил вести диалог. – На этой картине изображен человек, который устал от жизни и решил найти новый способ решения проблем, но прибывает в смятении…он музыкант, он любит музыку…но даже она не спасает его от ужасных мыслей. Я думаю, что он не счастлив в своей судьбе, но он ее принял и с нетерпением ожидает белой полосы…он выгоняет из своей души черное, дает дорогу белому.
Лиза Пул с глубоким интересом выслушала монолог моего друга, и что свойственно мудрой женщине ни слова не сказала, пока ее собеседник не договорит. Ей было любопытно, а я смеялся. Думаю, что за ерунду он сейчас сморозил, перефразировал мой рассказ? Но она слушает. Я знаю, что она прекрасно помнит меня, помнит тот ужасный момент. В портрете невооруженным взглядом видно, что это именно я, а не похожий на меня человек, что тоже сомнительно. Та же одежда, тот же гордый взгляд и что самое важное – гитара. Миссис Пул помнит мою гитару, она самолично ее привозила мне, когда я ее забыл один раз. Все в этой картине выдавало Дэвида Хейли, человека, которого помнят все учителя.
– Не будешь ли ты против, если мы поговорим наедине? – тихо проговорила свою просьбу пожилая учительница.
– Нет, я не откажусь! Мне будет очень интересно узнать, что интересно вам…ой тавтология… Ну, я думаю, вы меня поняли! – выговорил Глен, слегка запинаясь.
– Подойди на следующей перемене в кабинет директора, там, тебя буду ожидать я.
– Скажите честно, я сделал что–то плохое? Или…вам не нравиться моя картина?
– Нет, что ты! Твоя картина безупречна…просто, мне она напомнила одну историю, из своей молодости. Историю из далекого прошлого, которую я не в силах уже держать в себе. Вот просто нет сил, такое у тебя бывало? Когда хранил секреты своих друзей? Это тоже самое. Только…мы можем об этом поговорить, все–таки наедине?
В действительности, она права, толпа учеников и учителей все еще находилась вокруг, они слушали их разговор. Многие потеряли интерес, и ушли, а некоторые еще оставались, как например тот же Уильям и Анна Мария. Поэтому, Глен быстро сообразил, что разговаривать здесь, в присутствии других не то что неуместно, а неудобно для обеих сторон.
– Ах…да…конечно! – неровно говорить Глен.
– Вот и хорошо! Удачного дня! – говорит напоследок пожилая учительница.
Некогда главный организатор праздников в нашей школы поспешила уйти, а группа, образовавшаяся вокруг произошедшего, быстро испарилась, словно ничего и не было. Очень скоро холл школы вновь стал тихим место перехода из кабинетов в кабинеты. Поразительно, но никто после такого не стал даже экспериментировать с картиной, все просто мимо проходят.
– Между прочим Глен, ты на несколько минут стал знаменит… Но я разочарован! Где драйв!? Где желание выяснить подробности падения бедной миссис Пул?! Где любопытные школьники с лупами?! Лет тридцать назад мы бы с друзьями всю картину бы осмотрели! – сказал я, стоящему и смотрящему на свою же работу Ену.
– Ты…ты… – бормочет мне юноша, не отрывая взгляда от картина.