– Я же… Я думал, что уборщик застукал!
– Ииии?
– Ты тупой или притворяешься? Если человек увидит самоиграющее пианино, как ты думаешь, что он подумает и испытает?!
– Да…ничего?! Между прочим самоиграющие рояли уже давно используют в ресторанах!
– Допустим, но это не пианола! А старый Blüthner 1923 года! Обычное старое, потертое, дешевое чертово…пианино! – с высоким раздражением кричу я. – И об этом все прекрасно знают…
– Тихо–тихо, полегче! Что это с тобой?!
Я не просто так завелся, один раз в подобную ситуацию я попал. Не помню год, но помню, что это было осенью. Тогда уборщицей работала весьма пожилая особа, которая, наверное, с самим Линкольном встречалась. А я играл какое–то произведение из нотной книги мистера Брауна. Вероятно, эта женщина не слышала про пианолы, или разбиралась в этом слишком хорошо, увидев меня, вернее, двигающиеся клавиши – начала кричать. Выскочила из коморки как ошпаренная, повторяя во весь свой голос – дьявол, нечистая сила! Словно из книг русской литературы, где понятие "нечистый" повторяют русские крестьяне. После, я сделал для себя отличный вывод – играть либо на уроках, либо ночью, за закрытой дверью.
– Не драматизируй! Фрэнк вообще легкомысленно относится ко всему! – прервал мои воспоминания Глен.
– Ох… – вздыхаю я.
– А у тебя что, день рождения?!
– Было…бы…
– То есть…да?
– Можно сказать и так.
Глен кивнул, отошел в сторону и стал над чем–то размышлять.
– А когда ты родился? – спрашивает Глен, повернувшись в мою сторону.
– 26 октября 1943 года.
– Тебе было бы…(считает в уме) 56?
– Абсолютно точно. Мой отец назвал меня в честь одно из предков, как он рассказывал, генерала армии США, который погиб на полях сражения как раз в 56.
– Твой отец?
– Итан Хейли…
– Погоди, Итан Хейли? Основатель сети магазинов Хейли–шоп?
Прежде к бизнесу своего отца я не проявлял какого–то любопытства. Однако, вопросы Глена заставили меня вспомнить дела отца.
– Да! Постой…сети…? – спрашиваю я, акцентируя внимание на приставку "сеть".
– Ух ты…то есть, сейчас Хейли–шоп сеть супермаркетов в Техасе. – отвечает Глен.
– Мой отец еще жив?
– Откуда мне знать! Я таким не интересуюсь…
– Так узнай! Ты же видишь, я этого сделать не могу!
– Вот еще…ради чего?
– Я иногда спасал тебя от дружков Уильяма! – настойчиво, встав с табуретки, во весь рост, говорю я.
– И что? И вообще…я в этом не разбираюсь! Да и я тебя едва знаю, с чего мне напрягаться… – с легким стыдом в глазах отказывает Глен.