Колдовской апрель: читать начало книги онлайн

– Только на четверть.

Леди Каролина обернулась. Она разглядывала их, удивленная тем, что они настолько моложе, чем показались ей тогда в клубе, и настолько же менее непривлекательны. На самом деле, они могли бы быть довольно привлекательными, если кто-либо вообще способен быть привлекательным в таких неподходящих нарядах. Она скользнула по ним взглядом, за полсекунды разглядев все, что требовалось, потом улыбнулась, помахала им рукой и крикнула: «Доброе утро!» Она сразу же поняла, что, судя по одежде, ничего интересного в них нет. Это была не сознательная мысль, поскольку ее жутко злили красивые наряды, ведь они превращают тебя в свою рабыню: опыт подсказывал, что стоит обзавестись шикарным платьем, как оно тут же в тебя вцепляется, и покоя не видать, пока в нем не покажешься всюду и все тебя в нем не увидят. На вечеринки в платьях не ходят – это платья берут тебя с собой на вечеринки. Ошибочно думать, будто женщина, по-настоящему хорошо одетая женщина, носит одежду – это одежда носит женщину, тащит ее куда-то в любой час дня и ночи. Ничего удивительного, что мужчины дольше сохраняют молодость. Что им новые брюки? Ничего особенного. И предположить невозможно, чтобы даже совсем новые брюки вели себя подобным образом – таскали обладателя в зубах, словно добычу. Образы, возникавшие у нее, были странными, но она думала так, как предпочитала думать, и образы выбирала такие, какие ей были по вкусу. Пока она слезала со стены и шла к окну, она решила, что это как-то успокаивает – целый месяц провести в обществе людей, одетых по моде, как ей слабо помнилось, пятилетней давности.

– А я приехала вчера утром, – сказала она, глядя на них снизу вверх и улыбаясь. Она определенно была очаровательна. У нее имелось все, даже ямочки на щеках.

– Ну вот, – улыбнулась миссис Арбатнот в ответ, – а мы только собирались выбрать для вас лучшую комнату.

– О, я это уже сделала, – сказала леди Каролина. – По крайней мере, думаю, что она лучшая. У нее окна на две стороны – мне нравится, когда окна на две стороны, а вам? То, которое на запад, смотрит на море, а то, которое на север – на иудино дерево.

– А еще мы хотели украсить ее цветами, – сказала миссис Уилкинс.

– О, Доменико уже расставил цветы. Приехав, я тут же распорядилась. Он садовник. Чудесный.

– Это очень хорошо, – сказала после секундного колебания миссис Арбатнот, – быть независимой и точно знать, чего хочешь.

– Да, это избавляет от многих проблем, – согласилась леди Каролина.

Миссис Уилкинс усомнилась:

– Но вряд ли стоит быть совсем уж независимой, поскольку это лишает других возможности проявлять свою благосклонность.

Леди Каролина перевела взгляд на миссис Уилкинс. Тогда, в том нелепом клубе, она едва заметила миссис Уилкинс, потому что разговор вела вторая, а о миссис Уилкинс у нее сложилось впечатление как о существе настолько робком и неуклюжем, что правильнее всего ее не замечать вовсе. Она даже не могла нормально попрощаться, все мучилась, то краснела, то бледнела. Потому сейчас леди Каролина смотрела на нее с некоторым удивлением, и была еще больше поражена, когда миссис Уилкинс, глядя на нее с неприкрытым восхищением, выпалила:

– Я и не предполагала, что вы такая красавица.

Леди Каролина во все глаза уставилась на миссис Уилкинс. Обычно ей не говорили об этом так скоро и так прямо. И как бы она ни привыкла к таким заявлениям – а не привыкнуть за полные двадцать восемь лет было невозможно – она все же поразилась такой откровенности, особенно из женских уст.

– Вы очень добры, – сказала она.

– Да, вы прелестны, – сказала миссис Уилкинс. – Совершенно, совершенно прелестны.

– Надеюсь, вы извлекаете из этого максимальную пользу, – любезно сказала миссис Арбатнот.

Теперь леди Каролина уставилась на миссис Арбатнот.

– О да, – ответила она. – Сколько себя помню, я извлекаю из этого максимальную пользу.

– Потому что, – миссис Арбатнот с улыбкой подняла вверх указующий перст, – это не может длиться вечно.

И тут леди Каролина начала опасаться, что эти две дамы окажутся оригиналками. Если так, то она умрет от скуки. Никто не утомлял ее больше, чем люди, старавшиеся прослыть оригинальными; они хватали тебя за пуговицу и удерживали, пока не испытаешь на себе всю их оригинальность. И эта, которая ею восхищается – невыносимо, если она повсюду будет таскаться за нею хвостиком и смотреть с обожанием. От этого отдыха ей нужно было лишь одно – полное бегство от всего, что она уже знала и видела, она хотела, чтобы этот отдых был полным контрастом со всем остальным. Когда тобой беспрерывно восхищаются, когда за тобой ходят по пятам – это уже не контраст, а повтор; а что касается чудачек, то быть запертой с двумя такими на вершине крутой горы в средневековом замке, специально построенном так, чтобы к нему было трудно добраться и из которого было бы трудно выбраться, – это, на ее взгляд, вряд ли может способствовать спокойному отдыху. Наверное, ей стоит быть несколько менее приветливой. В тот день в клубе они выглядели такими скромными созданиями, особенно темненькая – она не помнила их имен – что ей показалось, будто быть дружелюбной вполне безопасно. А здесь они выползли из своих раковин, прямо вот так, сразу. Здесь у них не наблюдалось никаких признаков застенчивости. И если они так мгновенно, при первом же контакте, отбросили свои раковины, то наверняка скоро начнут на нее давить, и тогда прощай мечта о тридцати мирных, тихих днях, о ничем и никем не потревоженном лежании на солнышке, о приглаживании перышек, о том, чтобы никто с ней не разговаривал, никто ее не ждал, никто не хватал за руки и монополизировал, об отдыхе, во время которого она излечилась бы от усталости, глубокой и меланхоличной усталости от жизни в избытке.

Помимо всего была еще миссис Фишер. С этой тоже придется быть настороже. Леди Каролина отправилась в путь на два дня раньше условленного по двум причинам: во-первых, потому что хотела приехать первой и выбрать комнату или комнаты себе по вкусу, а во-вторых, она рассудила, что в ином случае ей придется путешествовать вместе с миссис Фишер. А она не хотела путешествовать с миссис Фишер. И не хотела приезжать одновременно с миссис Фишер. Она не видела ни одной причины, по которой ей вообще надо было иметь дело с миссис Фишер.

Но, к сожалению, миссис Фишер тоже преисполнилась желания прибыть в Сан-Сальваторе первой и выбрать комнату или комнаты себе по вкусу, так что они с леди Каролиной в результате путешествовали вместе. Они заподозрили это еще в Кале, испугались этого в Париже, в Модене уже все поняли, а в Медзаго скрыли, что все поняли, отправившись в Кастаньето в двух разных пролетках, и всю дорогу ехали друг за другом. Но когда дорога оборвалась возле церкви и ступеней, избежать неизбежного уже было невозможно, так что на последнем и самом трудном участке путешествия им пришлось объединиться.

Из-за трости миссис Фишер леди Каролине пришлось взять все на себя. Намерения у миссис Фишер, как та объявила, еще не покинув пролетки, были самыми энергичными, но трость мешала их воплощению. Оба возницы сообщили леди Каролине, что мальчиков уже отправили с багажом в замок и что ей придется поискать еще кого-то в помощь, пока миссис Фишер со своей тростью будет ждать в пролетке. Миссис Фишер говорила по-итальянски, но только, как она пояснила, на языке Данте, которого ей, когда она была еще девочкой, читал вслух Мэтью Арнольд, и она полагала, что мальчики-носильщики вряд ли способны по достоинству оценить этот язык. Поэтому леди Каролине, которая очень хорошо говорила на обыкновенном итальянском, совершенно очевидно пришлось самой все улаживать.

– Я отдаю себя в ваши руки, – объявила миссис Фишер, несокрушимо восседавшая в пролетке. – Можете считать меня простой старой женщиной с палочкой.

И далее – вниз по ступенькам, по брусчатке пьяццы, вдоль причала, по зигзагообразной дорожке – леди Каролина была вынуждена идти медленно рядом с миссис Фишер, словно с собственной бабушкой.

– Это все из-за трости, – время от времени благодушно замечала миссис Фишер.

На поворотах дорожки стояли скамьи для отдыха, и леди Каролине, которая уже давно взбежала бы на вершину, пришлось из соображений гуманности присаживаться с миссис Фишер – из-за трости. Миссис Фишер поведала ей, как однажды прогуливалась по такой вот зигзагообразной дорожке с Теннисоном.

– У него чудесный удар, не так ли? – рассеянно произнесла леди Каролина.

– Я говорю о настоящем Теннисоне [8], – сказала миссис Фишер, повернувшись к леди Каролине и глядя на нее поверх очков.

[8] Леди Каролина имеет в виду Лайонела Теннисона, капитана сборной Англии по крикету в 20-е – 30-е годы ХХ века, а миссис Фишер – его деда, Альфреда Теннисона, выдающегося поэта викторианской эпохи.