— Это было жестоко, — сказал он, когда снова оделся и встал задницей к огню. — Смейся, пока можешь, потому что я собираюсь отомстить. Правда или действие?
— Правда.
Он пристально посмотрел на меня.
— Ну и кто теперь струсил?
Я высунула язык, потягивая свой гоголь-моголь, пока ждала, когда он задаст свой вопрос.
— Хорошо, — сказал Ривер, снова плюхаясь передо мной на пол. — Сколько у тебя было мужчин?
У меня отвисла челюсть. Я ждала, что он сделает замечание или рассмеется, но он просто смотрел на меня, не дрогнув, и ждал.
Я могла бы воспользоваться своим пропуском. Часть меня хотела его использовать. Но я понятия не имела, что будет дальше в этой игре, и у меня было чувство, что дальше будет хуже.
Я сглотнула.
— Один.
Взгляд Ривера не изменился. Его зеленые глаза не отрывались от моих, пока я больше не могла выносить его взгляд, то, как он смотрел сквозь мой ответ, как будто за этим стояло что-то большее.
Нет, я ни с кем больше не спала.
Нет, это ничего не значит.
Кроме того, что я была слишком занята, узнавая мир, чтобы заботиться о том, чтобы с кем-то переспать.
Я прочистила горло.
— Правда или действие?
— Действие, — прохрипел он. — И на всякий случай, если тебе интересно, у меня аналогично.
Мое сердце сильно забилось в груди от его признания, от правды, которую я так отчаянно хотела знать, но боялась спросить.
Все это время… он тоже ни с кем больше не спал.
Что это значит?
Я поднесла свой гоголь-моголь к губам, строго говоря себе, что это ничего не значит. Во всяком случае, ничего такого, в чем мне нужно было бы разобраться.
Я оторвала взгляд от Ривера и вместо этого посмотрела на огонь.
Так и пошла игра.
Я бросила ему вызов сделать глоток виски, он бросил мне вызов лизнуть одну из игрушек Лося. Я спросила его, где было самое странное место, где он когда-либо мочился, и он попросил меня рассказать ему правду о дорогом браслете, с которым я пришла домой, когда нам было девятнадцать, и который, как он знал, я не могла себе позволить.
Чем дольше продолжалась игра, тем больше мы пили, смеялись и дразнили друг друга. Казалось, суровая обстановка, в которой мы жили большую часть дня, наконец-то исчезла, и я гораздо больше предпочитала ту, в которой мы находились сейчас.
Было уже около полуночи, когда Ривер выбрал действие, а у меня заканчивались идеи. Но один взгляд через комнату — и все изменилось.
— Помнишь то домашнее видео, которое твой папа показал мне, где в детстве ты был завернут в большое одеяло, и скакал вокруг, повторяя: «Смотри, пап! Я королева!»
— Мужчины не могут быть королевами, сынок. Мужчины — короли, — передразнил голос своего отца Ривер.
— Но… мальчики же могут быть королевами, верно? Я хочу быть королевой! — передразнила я, и мы оба рассмеялись.
Когда звук затих, в глазах Ривера появилось отстраненное выражение, он провел большим пальцем по краю бокала.