Мои глаза защипало сильнее, слезы навернулись и потекли прежде, чем я смогла их остановить. Я закрыла рот руками, снова и снова качая головой.
«Как? Как это могло случиться? Когда это случилось?»
«Почему родители не сказали мне?»
Почему Ривер не сказал мне?
Я открыла рот, чтобы спросить его именно об этом, когда он поднял руку, заставляя меня замолчать.
— Пожалуйста, Элиза. Можем мы просто… — Он сглотнул, вцепившись руками в край раковины и отводя взгляд.
И я знала, о чем он просил, и ему не нужно было этого говорить.
Я кивнула, хотя Ривер и не смотрел на меня, а затем схватила наши кофейные кружки со стола. Медленно подошла к нему, как будто он был медведем, попавшим в капкан, которого я могла спровоцировать на убийство, если бы двигалась слишком быстро. Бросила кружки в мыльную воду, а затем схватила полотенце, висевшее на плите.
— Я вытру, — прошептала я.
Глава 9
Немного рома никогда не повредит
Остаток утра и вторую половину дня мы провели в тишине.
Я сделала все возможное, чтобы держаться подальше от Ривера. Он включил свое маленькое радио достаточно надолго, чтобы услышать прогноз погоды, в котором, по сути, говорилось, что условия все еще ужасны, и просьба оставаться внутри. Они предсказали, что ветер утихнет за ночь и что снег перестанет падать — и то, и другое означало, что я все еще смогу быть дома на Рождество.
Но только время покажет.
Выключив радио, Ривер занялся делами по дому. Он работал над обувницей, немного читал, играл с Лосем — и все это время ничего мне не говорил. И на этот раз я не стала давить на него. Молча терпела свою скуку, даже взяла книгу с его полки, просто чтобы занять себя, и даже несколько раз разложила пасьянс.
Я чувствовала себя ужасно из-за того, что спросила.
Это был безобидный вопрос, по крайней мере, я так думала. Ведь не ожидала, что его родителей больше нет с нами.
Доун и Коул Дженсен, возможно, формально были просто родителями моего мужа, но во всех смыслах и целях они были точно такими же, как мои настоящие родители.
Конечно, Доун была более дерзкой, чем моя мать, с ее огненно-каштановыми волосами, и не давала никому спуска. А Коул был задумчивым и суровым по сравнению с моим добросердечным отцом. Но они воспитывали меня так же, как и мои собственные родители. Я провела в их доме столько же ночей, сколько и в своем собственном, в промежутке между шестнадцатью и восемнадцатью годами, и даже намного позже того, как мы с Ривер съехались.
У Доун и Ривера были хорошие отношения, но весь город знал, что Ривер был ближе со своим отцом.
Доун много лет боролась с наркотиками, и хотя она нашла выход, именно в это время Ривер и Коул стали неразлучны. Коул заставлял Ривера сосредоточиться на учебе, даже когда он этого не хотел. И Ривер поддерживал Коула, даже когда он этого не желал.
Они были командой, и если я что-то и знала о своем бывшем муже, так это то, что никто в этом мире не значил для него больше, чем его отец.
Что означало, что, должно быть, ему было очень плохо, когда Коул умер.
А затем Доун ушла так же быстро…
Мой желудок весь день сжимался при мысли об этом, и я не могла избавиться от этой мысли. Все, о чем я могла думать, были воспоминания о тех временах, когда мы все были вместе, истории, которые Ривер рассказывал мне о своем детстве, о том, как Доун и Коул помогали нам, как молодоженам, насколько могли. Я думала о том, как сильно они любили своего сына и меня.
И я вспомнила наш последний разговор по телефону, который был быстрым и поверхностным и прервался из-за того, что мне нужно было успеть на поезд.
Я не знала, что это будет моим последним воспоминанием о них.
Не знала, что это будут последние слова, которые мы произносили друг другу.
Весь день в хижине было тяжело и мрачно, несмотря на рождественское настроение, которое я пыталась привнести украшениями накануне вечером. Даже когда я смотрела на эту елку и напевала себе под нос рождественскую музыку, не могла избавиться от тяжести в груди.
Это было похоже на похороны, запоздавшие на много лет.
Может быть, именно поэтому я была измотана к заходу солнца, и подумывала, не стоит ли просто лечь спать и закончить этот день, чтобы проснуться в новом. Я как раз собиралась согласиться с этой мыслью, когда послышался низкий гул, и свет замерцал, прежде чем совсем погаснуть.