- На кладбище? Зачем? А давно?
- Минут десять назад.
- Я его остановлю. Я ещё успею! - Вика умчалась так быстро, что никто даже ничего ей сказать не успел.
- А чего это она так понеслась? - спросил Савелий - Он же не к девке какой пошёл, а к другу на могилу...
Настя только рукой махнула в ответ.
Лёха, идя на кладбище, сильно нервничал. Он очень боялся мертвеца-Еремея, испепелившего Даню и уничтожившего стольких людей, но при этом не хотел, чтобы дальше умирали люди.
Он уже подходил к кладбищу: перешел по мосту на ту сторону, где был захоронен Еремей, спустился к воде, аккуратно прошел вдоль берега и хотел было уже подниматься к могиле, но его остановил громкий крик:
&nb. - Лёха, мать твою, стой! - он вздрогнул и обернулся. Звал его не Еремей - это была Вика. - Почему ты не отвечал? Зачем ты сюда попёрся? - она подбежала к нему и стиснула его в объятьях так, что он едва мог дышать. - Идиот, я же сказала, не ходи сюда! Это чудо, что ты жив... - она положила ему голову на плечо, но тут же с криком отпрянула.
- Вика, ты чего? - спросил Лёха, и тут же почувствовал какую-то жгучую боль в плече. Касьянов обернулся и увидел Еремея, который тотчас отнял руку от его плеча.
- А, это ты! - протянул Еремей каким-то чужим, странным голосом.
- Да, это я, здорово! - Касьянов почему-то обрадовался, узнав Еремея - Так ты жив? Ой, а что у тебя с рукой? - он хотел было дотронуться до руки друга, но Еремей тут же убрал её и, не глядя на Лёху, сказал:
- Вы теперь вместе... Это хорошо. Вот пусть будет так и дальше. - сказал он и стал уходить.
- Еремей, да подожди, да куда! - растерялся Лёха - Стой! - он хотел было бежать за ним, но Вика, сама не своя от страха, тянула его изо всех сил в другую сторону:
- Скорее, уходим! Он бы тебя убил! Уходим! Уходим! - Касьянов, видя, что Вика невменяемая, обнял её и, стараясь её успокоить, пошёл в сторону дома. Она лишь всхлипывала и твердила: "Он бы тебя убил!", но, когда они пришли к Вике, она, с ужасом глядя на Лёху, сказала:
- Посмотри на свое плечо!
Лёха взглянул и увидел, что его одежда на этом месте прожжена, а на самом плече гигантский ожог.
- Ещё чуть-чуть, и он бы тебя сжёг... - сказала Вика и вновь заплакала, но через пять минут прекратила и стала обрабатывать пострадавшее лёхино плечо.
Весь оставшийся день Касьянову пришлось просидеть у Вики. Она его не отпускала от себя ни на шаг, даже оставила у себя ночевать, и следующий выходной день Лёхе тоже пришлось провести у неё.
С этого дня Вика словно прилипла к Касьянову: ходила с ним везде, встречала с работы, гуляла с ним, провожала домой, и очень строго следила, чтобы он не ходил за кладбище.
Лёхе через неделю уже порядком надоел такой контроль, но деваться было некуда. "Нажелал себе, а! Вот ведь нажелал! Не одинок, но что же это за жизнь, когда я не могу даже на могилу к другу сходить!" - негодовал Касьянов. А Вова с Настей подшучивали над ним: - - Ох, и ревнивая же у тебя девушка! К мёртвому другу ревнует!
- Не девушка она мне никакая! - кипел Лёха, хотя вскоре он уже не мог так сказать, ибо встречался с Викой.
А Вова с Настей, после того, как та история с обожжённым лёхиным плечом поутихла, сходили к нему на могилу и положили туда цветов. Ведь именно благодаря этому странному явлению в виде воскресшего Еремея их общение возобновилось. А вот Лёха Касьянов смог навестить могилу друга только через полгода, когда Вика уже перестала так за него трястись. И что это вообще было, кто являлся в образе Еремея, откуда доносилась его любимая песня, куда исчезли все возможные викины парни - тоже загадка. Но больше никто - ни Настя, ни Вова, ни Лёха не видели Еремея на кладбище и "Vincent Van Gogh" не играл...