– Почему ты… как… почему я не знаю…
Доминик, видя замешательство старого герцога, невесело усмехнулся.
– Почему ты не знаешь? Может быть потому, что ты и не подумал узнать истинную причину, почему твой младший сын отказался от прав фамилии и вступил в Орден белых тамплиеров? Или может потому, что ты семнадцать лет назад даже не счел нужным проанализировать, почему именно тебе, варгарианскому мяснику с окраины империи, Великий Дом Альба вдруг решил отдать в фамилию одну из своих дочерей? Или может быть ты не знаешь этого потому, что мы с тобой видимся впервые за пятнадцать лет, отец?
– Что ты себе позволяешь!? – в коротком приступе ярости ударил кулаком по столу старый герцог, приподнимаясь со стула. – Как ты смеешь так со мной разговаривать?
– Ты сам скажи, как мне с тобой разговаривать, – со злым выражением произнес Доминик. – Если как с отцом, который неудачно использовал сына в своей грызне за власть и забыл о нем на пятнадцать лет, а сейчас заявился без приглашения, то будь добр выслушать меня и не перебивать. Если же ты хочешь поговорить со мной как с рыцарем-командором, то я прямо сейчас же попрошу тебя покинуть мой дом и запросить разрешение на встречу по официальным каналам…
Доминик говорил что-то еще – высказывая все, что у него, волею судьбы и политики отца выброшенному из фамилии, накопилось за долгие годы. Десмонд слушал его, но уже не слышал. Старый герцог наконец осознал, что вся его жизнь, весь долгий век кропотливой и кровавой работы по возвышению Дома Рейнар буквально пошли прахом.
Все рушилось, как карточный домик.
– Ты слышишь меня!? – уже Доминик звучно хлопнул по столу, привлекая внимание отца.
– Слышу, – кивнув, негромко произнес Десмонд.
Доминик хотел продолжить, открыл было рот, но осекся на полуслове. Потому что сидящий напротив него старый герцог вдруг из одного из могущественных людей в обитаемом мире превратился в усталого старого человека. Он ссутулился и погрузнел, взгляд его потускнел, заметно проявился второй подбородок, а щеки опустились массивными брылями.
Старый герцог поднялся – ему категорически не хватало воздуха. Пошатываясь от вдруг накатившей слабости, Десмонд прошел через кабинет и толкнув высокие двери, вышел на балкон. Здесь ноги его чуть было не подвели, и Десмонд почти рухнул вперед – удержавшись от падения только вцепившись в резные поручни балкона.
Глубоко дыша, старый герцог пережидал приступ слабости, понемногу приходя в себя. Подняв взор, он разглядывал панораму огромного, занимающую более половины неба Юпитера. Отсюда, со Светлой стороны Европы, были хорошо заметны очертания зеленого материка, лазурь и синева морей в северном полушарии, желто-коричневые просторы Великой пустыни в южном; хорошо виднелись и три багровых, тлеющих шрама Разлома – протянувшееся через всю Септиколию каньоны, места прорыва демонов из иномирья. Гноящаяся адским огнем рана на поверхности Юпитера.
Багрянец отблеска магмы в каньонах Разлома прорывался даже через свет зеленой короны Сияния, венчавшей северное полушарие. И глядя туда, где на Юпитере находились фамильные земли, герцог Десмонд думал о том, что ведомый им Дом Рейнар его стараниями ведь уже практически получил статус Великого. Думал о том как глупо, и практически в один миг, все закончилось.
В эти мгновения Сияние короны Юпитера вдруг стало ярче и даже пошло рябью. Как будто в ответ на его пораженческие мысли.
Десмонд не был на Севере долгие годы. Жизнь в благополучных столицах его изнежила – вдруг с полной ясностью понял он, досадуя на самого себя за приступ слабости. Еще ничего не закончилось – зло усмехнулся старый герцог, глядя на яркие вспышки на короне Юпитера.
Как все просто – как и большинство гениальных решений, подумал он, глядя на мерцание Сияния, что было и силой, и проклятьем обитаемого Севера. Зеленый свет небес нес особый, отличный от других магический дар – дающий власть не над элементами и стихиями, а над телами и душами; но при этом Сияние влияло на людей, изменяя их. Так, что после смерти человек превращался в неуправляемое, движимое инстинктами чудовище. И ни один город, гарнизон или даже простая деревня на Севере, в зоне активного Сияния, не выжили бы без штатных некромантов, борющихся за посмертный покой.
Посмертие – еще один великий дар и проклятие, которое владеющие даром фамилии индигетов Севера еще в незапамятные времена сумели поставить себе на службу.
Десмонд, бросив последний взгляд на корону Сияния, за отсветами которой хорошо виднелись очертания снежных шапок Варгрийского хребта, улыбнулся. Даже, скорее, опасно оскалился. И прислонив в почтительном жесте кулак к левой стороне груди, отдавая должное богине-покровительнице, он вернулся в кабинет. Уверенно шагая – теперь это был прежний герцог де Рейнар, канцлер, лорд-протектор и префект, один из самых могущественных политиков объединенной Империи индигетов, терран и первых людей.
Доминик внимательно смотрел на вернувшегося с балкона отца. Который не заставил себя долго ждать.
– Кайден Доминик Альба из Дома Рейнар, который не является твоим сыном, и не приходится мне внуком – с сегодняшнего дня единственный наследник герцогского титула де Рейнар, – негромко проговорил Десмонд.
Доминик попытался что-то сказать, но лишь сипло выдохнул – настолько он оказался потрясен услышанным. Старый герцог, глядя ему в глаза, кивнул.
– Прорыв демонов в Бернгланде. Форт Марии Терезы полностью уничтожен, весь гарнизон и два последних курса практикантов из Академии погибли. Сорок восемь индигетов, двенадцать из которых из Великих Домов.
– Даниэль… Давид? – все еще не веря, шептал Доминик. – Кальвин, Кетрис, Катрин…
– Все! – не сдержал эмоции, и рявкнул Десмонд, стараясь заглушить криком боль.
Несколько минут двое оставшихся в живых членов некогда многочисленного Дома Рейнар просидели в молчании.
– Я про это еще не слышал, – негромко произнес Доминик, демонстративно покосившись на белый щит с красным мечом-и-серпом на своей груди. Намекая на то, что в Ордене о случившемся не знают.
– И не услышишь. Это государственная тайна, ни Ассамблея, ни Орден пока не готовы к такой информации. Сорок восемь погибших индигетов и…
– И кто?
– Не могу пока сказать, – насупился герцог Десмонд. – А теперь расскажи мне про… Кайдена.
– Все просто. Сесилия Альба, которую Великий Дом Альба позволил тебе сосватать для меня, в момент помолвки была уже беременна.