Бедный гость растерялся. Как хотите, а это же не шутка: сидит в двух шагах не птичка какая-нибудь, даже не собака, а настоящий тигр и строит тебе гримасы!..
Васька снова яростно чихнул и замотал головой. Дикому зверю никогда не понять, зачем это люди так резко пахнут. Звери, наоборот, стараются пахнуть как можно меньше, чтобы их не учуяли враги.
Гость с тоской поглядел на дверь: эх, хорошо бы сейчас удрать отсюда!
А Васька тем временем начал догадываться: должно быть, этот «мальчик» хочет с ним поиграть. Он слез с дивана, подошёл и гмыкнул, как будто спросил: «Ну хорошо, а как будем играть?»
Гость вздрогнул. Васька попятился. Его тоже начинали разбирать опасения. Человек вёл себя очень странно: вздрагивал, не заговаривал ласково с Васькой, как это делали все остальные… Тигрёнок забрал одну лапу, другую, попятился к двери и стал на пороге.
— Ко-оше-чка, ми-лая! — заикаясь, пролепетал гость. — Уйди, милая, уйди!..
Он махнул носовым платком. Васька чихнул.
Гость кинулся за стол.
Ну, наконец-то «мальчик» перестал топорщиться и заиграл!
Тигрёнок весело запрыгал вслед за ним. Гость взвился на диван — Васька за ним. Гость прыгнул с дивана на стол и присел между пирогами.
На минуту Васька потерял его из виду.
Вот тебе и раз! Так славно было разыгрались, и вдруг этот «мальчик» исчез куда-то.
Васька поднялся на задние лапы, положил передние на край стола и заглянул. Ах, вот он где! Сидит на столе и ждёт Ваську.
Тут тигрёнок от радости принялся выделывать такие замысловатые прыжки, что у бедняги гостя зашевелились волосы на голове. Он потерял всю свою важность и отчаянно, как утопающий, завопил:
— Ка-ра-ул! Помогите! Спасите!..
Мы услыхали эти вопли и, страшно перепуганные, кинулись на помощь. Влетели в столовую — и остолбенели: на праздничном столе, прямо между нашими сладкими пирогами, скорчился зелёный от страха гость. Он в ужасе таращил глаза на пол, как будто оттуда на него надвигался разъярившийся мамонт. А там всего-навсего сидел Васька и топорщил от смеха усы.
Всю весну, лето и осень мы холили и пестовали Ваську. А когда листья на деревьях облетели и сад опустел, заметили, что Васька вырос большой.
Диван, если Васька растягивался во всю свою длину, становился для него уже мал.
Детские забавы он постепенно менял на другие: слёжку, борьбу, прыжки.
Замашки настоящего тигра у него проглядывали и раньше: он очень любил подкрадываться, подкарауливать разных животных и птиц. С возрастом эти замашки становились всё резче и заметнее.
Особенно любил он стащить с кровати подушку, выкусить у неё угол и потом ударить по ней лапой: перья облаком летели во все стороны, и тогда можно было с силой зажать подушку в зубах и рычать.
Получалось полное впечатление охоты на дикую птицу. Мы сбегались на рыкание и заставали Ваську на месте преступления: подушка на полу, Васька — на ней, и морда у него вся в пуху.
— Зубы у него чешутся, что ли? — ворчали мы, то и дело спасая от него разные вещи. — Ведь ни за что не пройдёт спокойно: всё ему нужно таскать в зубах и рвать.
И мы придумали выход: подарили Ваське игрушку — стоптанный маленький валенок. Мы возили валенок за верёвку, а тигрёнок ловил его, как кошка мышку. Поиграв, мы оставляли валенок в Васькиных зубах, и он служил затычкой для Васькиной пасти. С валенком в зубах Васька не портил других вещей.
Мы по-прежнему беззаботно играли со своим другом, но старшим всё чаще приходило в голову, что жизнь Васьки скоро должна измениться.
Однажды начальство нашего города вызвало к себе отца и объявило, что ему не разрешается больше держать тигра на свободе и он должен посадить его в клетку, а пока клетка не будет готова, привязать на цепь.
Пришлось исполнить всё, как было приказано.
Первое время Васька никак не мог примириться с неволей и оскорблённо кричал: «А-ам, ахм, баум, баум!..»
Морда у него была такая расстроенная, что хотя и было условлено, что его отпускать не будут, но мы потихоньку от взрослых, а взрослые потихоньку от нас отвязывали его.
Проходили дни за днями, а клетки всё не было.