Шёпот ночного дождя (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

<p align="right">

Несчастье и счастье переплетаются, как волокна в веревке.</p>

<p align="right">

Японская пословица.</p>

   Удачлив предприниматель Хаттори Кичиро! Он раскинул сеть торговых точек в Отомари, Тойохаре, Маоке* и по их окрестностям. Иностранные купцы пытались торговать в Японии всем подряд, наугад выбирая то, что пользуется спросом, Хаттори же прицельно вез товары, которые заведомо раскупят соотечественники. Новый год он встретил в США. Ездил не впустую, привез добротные, качественные, красивые вещи, которые пробуждали живой интерес покупателей и быстро разбирались.

   Расчетливый торговец искал и другие источники дохода. Он примеривался, что бы такого вывезти с Карафуто для продажи за границей. Разумеется, самым беспроигрышным товаром были меха соболей, добытых айнами и гиляками...

  * * *

   Лесной ручей бойко нес хрустальные струи по аспидно-черным ступенькам. Киёмидзу Шима покопался в грунте неподалеку от ручья - угольные пласты выходили на поверхность и здесь. Исследователь отколол кусок угля, полюбовался на масляно-черный, увесистый камешек. "Неужели антрацит? Анализ покажет", - подумал Шима, снял со спины мешок и старательно запаковал образец, радуясь находке. Первая в 1907 году экспедиция оказалась на редкость удачной.

   Отряд ушел вперед, а Шима всё медлил, ходил рядом с ручьем, копал и всюду находил черную, лоснящуюся породу.

   Тайга темна даже в начале июня - дремучие, заросшие бородой лишайников ели укрывают сопки от солнечного света. Оставаться здесь одному опасно, можно повстречаться с медведем. Хозяева тайги на острове громадные и гостей не любят, так что пора догонять отряд.

   Шима не боялся отбиться, следы экспедиции отыщутся без труда. Он снова вышел к ручью. Левый бережок совсем зарос, пришлось перебраться на другую сторону. Над головой возвышался сыпучий обрыв, напрочь загородивший солнце. Слагающие породы опрокинули слои почти вертикально. Здесь стоял холод, словно в гигантском подполе; кое-где мутно белели полосы слежавшегося снега. Шима прыгал с камня на камень, примечая чуть заметные следы ушедшего вперед отряда.

   Над головой послышался шорох. Шима глянул наверх и остолбенел: прямо на него по отвесному склону катился медвежонок. "Убьется", - сгоряча подумал исследователь и подставил руки. И, только приняв тяжелый меховой куль, вспомнил, что медвежата по тайге одни не ходят.

   Сверху по склону с шуршанием и грохотом посыпались камни. Бросив медвежонка, Шима одним прыжком преодолел ручей и понесся по буеракам сломя голову. Бежал он недолго, споткнулся, выскочил на открытое пространство и покатился вниз не хуже того медвежонка. Пока летел, приложился головой о камень, да так, что из правого глаза голубая искра выскочила.

   Исследователь рухнул в большой куст шиповника, который, жиганув по лицу и рукам, немного задержал падение. Легкие, казалось, смяло ударом. Некоторое время Шима лежал плашмя, судорожно пытаясь вдохнуть воздух. Кое-как отдышавшись, он хотел встать, но тут боль выстрелила в бок, в руку, еще и закружилась голова. Исследователь освободился от мешка за плечами, с трудом поднялся и осторожно отряхнул одежду. Удивляясь, почему глаза плохо открываются, Шима провел ладонью по лицу и обнаружил, что весь в крови. "Надо вернуться к ручью", - с тревогой подумал он, оглядел склон, с которого скатился и удивленно ухнул. "Не забраться. Придется обходить".

   Шима долго брел сквозь буреломный лес, пока, наконец, не вышел к ручью. Осторожно наклонившись к игривым струям, он, шипя от боли, смыл кровь с исцарапанного лица и прополоскал рот. Потом снял куртку, подтянул широкий рукав дзюбана* и осмотрел отекшее предплечье. Задрав край рубахи, он увидел огромное иссиня-черное пятно на боку с багровыми кровоподтеками по краям, решил не трогать его и показать медику в отряде. Превозмогая тошноту, Шима наклонился, опустил предплечье в ледяную воду и стоял до тех пор, пока от холода зубы трещать не начали. Разогнуться оказалось не так-то просто: голова закружилась пуще прежнего.

   Надо было поскорее отыскать следы отряда. Сориентировавшись, Шима подумал, что находится выше по течению от места, где упал медвежонок, но человеческих следов не нашел. Обогнать своих он не мог. "Неужели я заплутал и вышел ниже по течению?" Подумав так, он довольно долго поднимался по ручью, но следов всё не было. Стало ясно, что ручей не тот, хотя по виду ничем не отличается. Стало не по себе. Придется возвращаться назад по собственным следам, чтобы не заблудиться.

   Уже вечерело, когда Шима добрался до подножия склона, с которого скатился. Исследователь задрал голову и посмотрел наверх, но тут его понесло в сторону, и, чтобы не упасть, он обнял шершавый ствол каменной березы. "Придется опять обходить и искать собственные следы", - мрачно подумал Шима, оторвался от березы, поправил мешок на спине и побрел в обход.

   Следы всё не находились. Заросли тонули в зловещей полутьме. Пришлось остановиться и готовиться на ночлег. Шима с облегчением сбросил мешок и напился воды, затем с величайшим трудом порубил упавшее сухое деревце, заросшее серым лишайником, сложил небольшой костер, насовал в огонь сырых веток и прошлогодней травы, чтоб дымило - может, свои заметят! Есть не хотелось, тошнило. Вскрыв банку с тушенкой, Шима все же немного подкрепился. Дрожа от холода, он улегся на подстеленное одеяло спиной к костру и свернулся калачиком.

   Утром стало хуже. Тошнота не проходила, в голове пульсировало. Попытка встать на ноги окончилась падением. Охнув от резкой боли в боку, Шима уселся на земле. Тело сотрясала крупная дрожь, то ли от холода, то ли от слабости. "Лучше сидеть и ждать, когда меня найдут: я же, пока бежал, просеку оставил! - решил исследователь. - Сейчас разведу костер с дымом". Он приподнялся и тут же свалился на землю, скорчившись от боли. Отогнав приступ отчаяния, Шима пополз в сторону порубленных вчера дров. И вдруг почувствовал чужое присутствие. "Непохоже, что это кто-то из наших, он бы шум поднял. Неужели медведь?!" Шима, лежа на земле, осторожно оглянулся. Рядом с лиственницей стоял айн в грубой одежде и меховых сапогах. Темные волосы косматой гривой спускались ниже плеч, длинная борода, усы и кустистые брови почти скрывали лицо. За спиной лесного жителя возвышался лук в человеческий рост.

  - Тебя ищут твои люди, - произнес айн по-японски.

  - Да уж знаю, - неприязненно ответил Шима, даже и не думая просить помощи.

   Айн покачал головой, подошел и, пыхтя, поставил исследователя на ноги. Перед глазами бешено завертелись лиственницы с елями.

  - Совсем плохой, - сделал вывод айн, взвалил беднягу на плечо и понес прочь, прихватив и походный мешок.

   Шима то и дело проваливался в нездоровый полусон и потому не заметил, сколько времени айн тащил его через сопки. Шима очнулся от новой боли: жесткие руки шамана бесцеремонно ощупывали его бок и плечо. Исследователь облился липким потом и заскрипел зубами. Местный врачеватель промыл ободранную кожу на лице и руках и облепил царапины тонкой корой. Пациент беспокойно заёрзал на лежанке, поэтому шаман объяснил:

  - Анекани.

   Исследователь знал, что такое анекани - это скобленая древесина красной смородины.

   К шаману пожаловали двое молодых парней. Они подняли лежанку вместе с Шимой и перенесли в другой дом - бревенчатый, похожий на русский. В доме стояла настоящая железная печка. Хозяин представился старейшиной котана - айнского поселения, а звали его Сирикоро.

  - Поправишься - проводим тебя до ближайшего селения японцев. А пока будешь жить в моем доме, произнес он.

   Еду принесла девушка, одетая в простое кимоно. Даже в полумраке Шима разглядел, что она красива. Даже очень. Она хотела покормить его, но Шима оттолкнул ее руку и сам взял глиняную миску с палочками.

  - Ты кто? - спросил он, рассматривая необычные черты лица, похожие на европейские: узкий прямой нос, распахнутые глаза, брови вразлет, как крылья чайки. Айнские женщины красивы, но чтоб настолько...