Сильвия опешила. Госпожа. Что-то новенькое.
— Так. Отлично. Прекращай брыкаться, и дай мне тебя развязать.
— Как скажете, госпожа.
И Сильвия осторожно вернулась к своей работе. Местами, как оказалось, она перестаралась и повредила девушке кожу. Что ж, лучше так, чем мёртвой.
— А ты еще какие-нибудь слова знаешь?
— Конечно, госпожа.
Девушка и правда застыла. Теперь ей управляло только течение. В глазах — даже на дне можно было разглядеть, насколько они светлые, такие же, как у Эллиота — первобытный страх.
— Как тебя зовут?
— Лив. Оливия, госпожа.
— Прекращай меня так звать, Лив.
— Конечно.
Девочка и вовсе замолчала. Руки, прежде свободно развевающиеся по течению, она сложила в замок перед собой. Напряглась так сильно, что они подрагивали.
— Еще немного — и ты вернешься на сушу. Потерпи немного, хорошо?
— Как скажете, гос… — Лив осеклась.
— Сильвия. Можешь звать меня так.
Эти игры в госпожу и рабыню начинали раздражать. Поскорее бы вернуть её наверх и расстаться навеки вечные.
Стебель за стеблем — и к вечеру Оливия вырвалась из плена Миссисипи. Когда Сильвия подхватила девушку, чтобы выплыть на поверхность, та прильнула к её груди. Сильвия только обреченно вздохнула. Конечно, она пряталась от Диего ради этого. Осталось потерпеть ещё немного — и здравствуй, одиночество.
Едва голова показалась над водной гладью, как мир напомнил, что вода в лёгких — не то, что должна при себе иметь девушка. Кашель, дикий, будто вместе с водой хотели вылететь и внутренности, одолевал настолько сильно, что пришлось снова уйти под воду. Лив сделала то же самое.
— С вами всё в порядке, Сильвия?
— В полном. Выбирайся и забудь про меня. Живи так, как никогда не жила, поняла меня?
— Я постараюсь, гос… Сильвия.
Лив сразу поникла. Сильвия вынырнула на мгновение. На берегу кто-то был. Если карта в голове не врала, то они сейчас где-то в районе Новоорлеанского университета. Эти ребята помогут.
Когда Лив выбралась и наконец смогла выплюнуть всю воду, которой наглоталась, Сильвии рядом уже не было. Она вернулась в Миссисипи, подплыла поближе к Джексонс Сквер. Выходить или нет? Идти ей всё равно было некуда. Никуда не хотелось. Так что, какая разница?
Грудь будто выжигало огнём, желудок сворачивался в узел. Прохожие наверняка думали, что это — очередная ведьма-попрошайка, которая выпила слишком много палёного рома.
Когда на плечо легла рука, Сильвия даже не вздрогнула, только тяжело вздохнула. После кашля сил в теле не осталось.
Диего. Что он здесь забыл? Опять постарался мистер Роллинс? Ему бы идти в свахи на ТВ, а не управлять отелем. Жених что-то шептал, и обнимал Сильвию так сильно, как не обнимал никогда, и вода, которая умудрилась остаться внутри, теперь вся оказалась на его рубашке. Вряд ли он понимал, что своим присутствием только вернул невесту к мыслям о брате. Бездействие — тоже деяние. Недостаточное действие — тоже. Он — врач. Он мог удержать Эллиота в живых, может и мозг бы восстановился. Кого-то держат на аппаратах искусственного кровообращения годами, а кому-то не дают и дня.
Сильвии хотелось ударить Диего, но на это не хватало сил. Она лишь одарила его свирепым взглядом. Всё, о чем он говорил, больше не имело значения. С главным она не справилась.
Она знала, что все вокруг станут пытаться утешить её, говорить, что её вины нет, но все они лгали. И если бы не мистер Роллинс, то она продолжала бы сидеть в собственном кабинете, вдали ото всех, кто так и норовил залезть грязными ручонками в едва начавшие заживать раны в душе. Сильвия была права. Появился Диего, и боль снова хлынула по венам, сковывала грудь, не давая дышать, обездвиживала тело. Она даже не давала течь слезам.
— Нужно было остаться в реке.
— Не говори глупостей. Эллиоту бы это не понравилось.