Зомбячье Чтиво (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Двери не были сорваны с петель, их просто снесло. Все дети были заперты в бомбоубежище внизу, но все взрослые были на первом этаже. Времени на то, чтобы организовать оборону, не было. Ни на что не было времени.

Мертвецы прорвались внутрь.

У них были топоры, мачете, ножи, тесаки и заточенные мётлы с отрубленными головами на концах, изжеванных и с запёкшейся старой кровью. Некоторые были обнажены, другие одеты в лохмотья и бесформенные пончо, которые, казалось, были сшиты из человеческих шкур. Обнаженные тела были расписаны таинственными символами. Одни были лысыми, другие - без скальпов, у третьих ирокезы, смазанные трупным жиром. Их украшали ожерелья из человеческих скальпов и узлы высушенных внутренностей. Некоторые были в посмертных масках. У большинства были изрезанные и изуродованные лица воинов. Некоторые из них проявили подлинную изобретательность и вставили себе в лицо иглы, шипы, осколки битого стекла. Они оторвали кисти и заменили их лезвиями и тесаками.

Они не теряли времени даром.

Они набросились на живых. Воздух был наполнен какофонией криков и воплей, люди молили о пощаде, молились богам, которые не слушали... и грызущие, рвущие и скрежещущие звуки живых мертвецов, когда они насыщались. Кровь брызнула на стены, растеклась лужицей по полу. Конечности были сломаны, обглоданы, отброшены в сторону. Людей выпотрошили заживо. Муж Сильвии был выпотрошен мясницким ножом, и когда он открыл рот, чтобы закричать, его собственные внутренности были засунуты ему в глотку.

Это была бойня.

Должно быть, они добрались и до старого доброго Шэкса, но я этого не видел.

Я стрелял из каждого оружия, которое смог найти. Я сражался, убивал и калечил, но всё было безнадежно. Совершенно безнадежно. Столовая оправдала свое название, потому что именно там все были ритуально съедены. Всё вокруг было окрашено красным, эхом отдавались звуки пожирания, тела четвертовали, сдирали кожу, очищали и снова четвертовали.

Я должен был бы чувствовать ужасное, съедающее чувство вины из-за того что натворил, что навлёк на всех этот ужасный кошмар. Но я не чувствовал вины. Ни капли. Смерть надвигалась со всех сторон, пустобрюхая, зубастая, дьявольски прожорливая... Оставалось только выжить или, в случае тех, кто находился в убежище, не выжить.

Я с трудом выбрался из столовой и общих спален, думая только об одном: о детях. Они были заперты внизу, и я должен был спасти их. Все эти эгоистичные придурки-взрослые очень мало значили для меня к тому моменту. Я думал только о детях. Дети, ради которых я жил. Дети, за которых я боролся.

Я метнулась вниз по соединяющимся коридорам, зная, что должен добраться до нижнего уровня прежде, чем это сделает нежить. В руке у меня было только окровавленное мачете, которое я отобрал у зомби. В коридорах, ведущих к лестнице вниз, не было ни души. Я почувствовал странное возбуждение от удачи, но это длилось недолго.

Внезапно в воздухе повисло зловоние, пробившееся сквозь обычную вонь гниения, которая теперь заполонила весь лагерь. Это было сильнее... Cыро, как подземные трубы, забитые древней грязью, как сточные воды, булькающий аммиачный запах мочи.

Я обернулся и увидел Драгну.

Я думал - полагаю, мы все думали, - что Драгна, повелитель зомби, предводитель голодных мертвецов, будет мужского пола, но это было не так. Это была женщина... но я бы не назвал то, что увидел, женщиной. Она приковала к себе мой взгляд, как липкая бумага, мои глаза застыли, липкие от соленых слез и неспособные отвести взгляд от отвратительной разлагающейся массы, которая барахталась в своём собственном мерзком соку.

Сначала мне показалось, что я вижу двух обнаженных женщин, а затем трех, возможно четырех, которые были расплавлены в текучую, податливую человеческую глину, а затем соединены вместе под сильным разрушительным давлением. Но нет... это была одна женщина или что-то, что когда-то было женщиной... огромная глыба мяса с раздутыми, похожими на шары, пронизанными синими венами сиськами, семью или восемью, подпрыгивающими над зелено-серым, покрытым грибком, изъязвленным пузом. И не одним. Несколько огромных, набитых свежим мясом, отвисших животов, болтающихся из стороны в сторону, как мешки с кормом, струйки чёрной жидкости вытекали из сморщенных пупков, похожих на пулевые отверстия.

В одной распухшей руке она держала копье с насаженным на него корчащимся младенцем, разбухшим от газа... почерневшее, крошечное личико в крови, рот - зияющая дыра, полная острых молочных зубов.

И она шла ко мне, собираясь утопить меня в океанах вялой гнили.

Я должен был закричать.

Я должен был убежать.

Но я просто стоял, пока она шла, наполняя коридор черным, зловонным запахом трупного газа и разложения. Из ее жирного, слизистого тела выглядывали десятки страдальческих лиц, вздувающихся, как кровавые пузыри, поднимающихся, как тесто, безглазые и цвета серой колбасы, рты открывались и закрывались, разбрызгивая чёрную жидкость. Она смотрела на меня, не то чтобы ненавидя... но почти забавляясь сверх своего ненасытного плотского аппетита тем, что я осмелился противостоять ей. Ее лицо было разбухшим, расплывшимся, кашицеобразным месивом, изрешеченным могильными червями и жуками-падальщиками, гнездящимися в носовой впадине. Каждый раз, когда она выдыхала воздух, над ней поднималось облако черных жужжащих мух. Остатки смазанных маслом спутанных волос свисали ей на лицо и, казалось, извивались, как плоские черви.

Она улыбнулась мне кривой, похожей на пилу улыбкой хэллоуинской тыквы.

Но меня поражали её глаза.

Это были огромные блестящие желтки, испещренные прожилками крови и сочащиеся прозрачной жидкостью. У них не было зрачков... и все же она неотрывно смотрела не только на меня, но и в меня, наполняя мой мозг кладбищенскими образами... демоны и трупные черви с лицами младенцев, дети, томящиеся в сочащихся жиром котлах, и женщин со склизкой кожей, показывающих мне влагалища, наполненные копошащимися личинками.

Она подошла ближе, ее груди пульсировали от хлюпающего молока, свободно стекающего сероватой желчью, которая по ходу движения разбрызгивалась во все стороны.

Раздвинув свои покрытые плесенью бедра, она позволила мне мельком разглядеть непроглядную тьму между ее ног, сочащуюся слизью, как слюнявый рот, кишащий паразитами... насекомыми, анкилостомами и зелеными сосущими планариями.

И именно этим вторым ртом, я знал, она съест меня... после того, как заставит сосать набухшие мешки ее сисек.

Может быть, мне следовало бежать, как я сказал, но я был единственным, кто стоял между ней и детьми. Таковы были ее самонадеянность и аппетит, она пришла, чтобы питаться только детьми, набивать себя сладким детским мясом, отбирая самые вкусные кусочки прежде чем напустить свои орды на то, что осталось.

Она, вероятно, ожидала, что я буду плакать, съеживаться и дрожать, испуганный и ошеломленный, обезумев от её вида, как и другие... но она ошиблась. Высоко подняв мачете, я атаковал с бездумной яростью, и она потянулась ко мне, ее язык напоминал шипастый стебель розы... и мы столкнулись там, в коридоре. Все эти лица начали кричать, и личинки начали фонтанировать из ее рта и глаз, ее груди и влагалища, язвы на ее коже... они выходили слизистым розовым потоком, чтобы утопить меня.

И когда она схватила меня, я снова и снова опускал мачете, давясь ее похоронными духами, тухлой кровью, пеной и слизью, хлынувшими из нее. Гниль вылетела у нее изо рта и из носа, когда я рубил ее и сбил с ног. Потом она развалилась на части... взорвавшись розовым поток ткани, червей и гнили. Я упал, когда он затопил коридор, проносясь мимо меня горячими реками разложения. Я видел дюжину уродливых, гротескных зародышей, тонущих в этом потоке, вопящих скулящими голосами, которые эхом отдавались в пустоте.

Отвратительные останки Драгны превратились в кипящий пар, горячий и удушливый. В конце концов, я сидел там, потрясенный и бездумный, пока она испарялась вокруг меня.