- Что происходит? - негромко спросила Беата.
- Так, хозяйка, вот... - Один из слуг повел арбалетом, и посторонний мужчина, который внимательно следил за ним темными глазами, немедленно сместился, загораживая свою спутницу собой.
- Что "вот" - не поняла Беата.
- Вломились. Вещь, стало быть, испортили. Дорогую. Хозяйскую.
- Ты глуп, Дик. Впрочем, для меня это не новость, - Беата повела полным плечом, поправляя шаль, - охранный контур не поврежден, значит, в дом никто не входил. А гости появились из зеркала.
- Но оно же разбито! - возмутился Дик, - а кто разбил? Они и разбили.
- Не утомляй меня рассуждениями о вещах, в которых ты ничего не смыслишь, - Беата сделала повелительный жест и арбалеты опустились, - Зеркало старое. Маг-зеркальщик давно предупреждал, что оно почти выработалось, нужно менять. Значит, этот переход был последним, только и всего.
- Так вы их ждали, что ли, хозяйка? - переспросил Дик.
- Слава Святым Древним, дошло наконец-то, - съязвила Беата, - как до звонаря на колокольне, в аккурат, к закату. Глаза-то разуй, тупое создание: это же Брат и Сестра. Или одеяния не признал?
- Моя госпожа, - темноглазый брат учтиво склонил голову. Голос был низкий, негромкий и очень приятный. - Простите великодушно, что не приветствую вас как должно, но сестре, кажется, нехорошо.
- Что произошло с благочестивой жрицей? Надеюсь, эти олухи ее не ранили? -встревожилась Беата.
- Нет, моя госпожа, ваши стражи вели себя безупречно. Моя благодарность, - брат еще раз наклонил голову. - Но, кажется, что-то случилось с порталом. Мы словно наткнулись на невидимый барьер... а потом нас выкинуло в комнату и сестра потеряла сознание.
- Зеркало треснуло, - равнодушно определила Беата, - давно пора. Что ж, будет повод поставить новое. Мне жаль, что вы пострадали по вине моего скупого супруга. В качестве компенсации могу предложить свою постель для жрицы и горячий глинтвейн. Он хорошо восстанавливает силы.
- Моя госпожа, не хотелось бы стеснять вас больше необходимого...
- Вы и не стесните. - Хозяйка дома посмотрела в окно, - Все равно уже пора вставать к утренней молитве. Вы ведь не откажетесь разделить ее со мной, благочестивый жрец? - в голосе Беаты проскользнули нотки... нет, пока еще не женского интереса, скорее, женского любопытства.
- Сочту за честь, - темноглазый встал, держа на руках нехорошо обмякшую жрицу.
- Идите за мной, - велела дама, спокойно и беспечно поворачиваясь к незваным гостям спиной, - а вы, бездельники, разбудите кухарку, пусть приготовит глинтвейн и напоит Сестру. Она будет в моей спальне. Все ясно, или повторить для тех, кто в тяжелом доспехе?
- Все ясно, хозяйка, - буркнул Дик и, пятясь, отступил в другой коридор.
Устроив Алету на очень удобной, широкой кровати под большим, узорным балдахином, Марк обернулся к хозяйке: статной, темноволосой женщине слегка за тридцать. Ее странное самообладание - или равнодушие настораживали. С каждым мгновением в стратеге крепло убеждение, что он угодил в ловушку.
- Готов следовать за вами, госпожа моя, - сказал он, стараясь поймать и отразить ее же настроение.
- Вы подождете меня пару мгновений. Я переоденусь к молитве.
Извинившись взглядом за свою недогадливость, Марк покинул комнату, бросив напоследок еще один тревожный взгляд на Алету. Девушка так и не очнулась, хотя свинцовая бледность с отливом в зелень сменилось просто бледностью. Сейчас лицо графини Шайро-Туан почти сливалось с постельным бельем.
Но придумать причину остаться Марк так и не смог...
Дом был большим и очень, просто кричаще богатым - даже коридор выстлали наборным паркетом из белого ясеня. В резиденции Императора такое дорогое дерево использовали лишь для залов: тронного, бального, посольского и зала совета.
Окон в коридоре, как назло, не было, а в единственное окно в портальной комнате Марк успел разглядеть лишь кусочек неба, затянутый облаками. Почему-то спрашивать у хозяйки, как называется местность, казалось неправильным.
А по манерам и речи самой хозяйки можно было определить лишь пансион - и не дешевый, из тех, где девушек учили шитью, молитвам, хозяйству и безупречности. Той самой безупречности, которая начисто стирала индивидуальные черты: говор, жесты.
Выход она обставила торжественно: в честь гостя, или всегда так было? В сопровождении двоих слуг: один нес алую подушечку, на которую госпожа становилась коленями, другой -красивый молитвенник в алом же переплете, украшенном жемчугом.
- Святой Эдер послал вас с обычной миссией, или... - вдруг спросила женщина. Они шли длинным коридором. Голос ее был тих, Марк едва разобрал слова. Кажется, слуги не должны были слышать этот разговор.
"Святой Эдер... Не Древний, просто Святой. Странно-то как?"
- Терпение, сестра моя и единомышленница, - так же тихо обронил он, - сперва молитва, все иное следом.