- Гений, сколько тебе нужно времени, чтобы зачаровать камни призыва?
- Уже, - коротко отозвался паренек, - я их вчера зачаровал. На всякий случай. Разложить -надо бы со всех сторон...
- Я пойду, - решил Беда, - вы пока без магии не умеете. Ждете меня одну длинную клепсидру... Ну, или пока не услышите шум.
- А если услышим?
- Тогда по-тихому сплываете. И не забудьте передать парням, что их командир погиб, как полный мудак.
Два изумленных взгляда были ему ответом.
- Если попадусь, то мудаком и буду, - пояснил Беда, - ночь, туман, часовые дремлют. Жрецов всего пара - тройка на весь лагерь...
Едва силуэт наемника растворился в ночи, легкий шорох воды стих, а комары снова завели свое бесячье: "зззуууу!", Марку пришла в голову идея. Они всегда так - выбирают самый "подходящий" момент, когда человек устал, хочет спать, сидит по уши в воде и старается пригасить тревогу - словом, когда не способен сопротивляться.
- Я вот думаю, - едва слышным шепотом сказал он, - а не сплавать ли нам к этому недоразумению, которое они считают паромом...
- И что? Поджечь? - загорелся Рыжик.
- Не так эпично. Ты же можешь сделать так, чтобы веревки сгнили и рассыпались?
- И плот развалился? - мгновенно просек рыжий, - могу. Вообще легко!
Идея вполне тянула на орден: "Идиот года", но поняли они это не сразу. Сначала вернулся Беда, довольный, как зверь Лефарат, и показал на пальцах, что пристроил по месту все семнадцать "заряженных" камней и им, в общем, можно двигать до дому...
Далеко отплыть не успели, вынырнувшего Винкера едва не пришибло здоровенным, тяжелым бревном. Беда, отфыркиваясь, нарисовался рядом, глянул назад и выдал такую конструкцию, что у Марка зачесались руки - немедленно записать и выучить.
Что-то подсказало стратегу, что "на бис" он ее не повторит.
- Балбесы, - определил Беда, - быстро на берег!
Бревна неторопливо и вальяжно проплывали вниз, иногда глухо стукаясь друг о друга. Следом к морю продрейфовал здоровенный кусок плота, разваливающийся на глазах.
- Часовых усыпить додумались?
- Да они и так спали...
- Зашибись! - Беда схватился за голову, повязанную черным платком. - Есть только четыре катастрофы: пожар, землетрясение, наводнение - и мальчишки на войне.
- А эпидемия? - встрял Рыжик, которого не угомонила даже смерть, просвистевшая на расстоянии в полпальца.
- А эпидемия, как учат нас господа-жрецы, не природное бедствие, а суть - кара богов за грехи человеческие, - наставительно изрек Беда, щелкнул парню по носу и уставился на небо, чтобы по звездам определить направление на Южный.
До городка они добрались уже перед самым рассветом, усталые и грязные, съеденные комарами чуть не до скелетов и сами готовые кого-нибудь съесть вместе со скелетом, сапогами и пряжками.
Холм темнел на фоне неба, словно вырезанный из черной бумаги. "Дева с ведрами" горела прямо над ним, а звезда Ферин висела у самого горизонта.
В полутьме Рыжик наткнулся на труп бритого, выругался и в изумлении, смешанном с испугом оглянулся вокруг. До этого момента мальчишка как-то не задумывался о том, как они будут возвращаться в лагерь, окруженный противником.
Противников не было. Во всяком случае, живых.
- Головы остались, - деловито прикинул Беда, - надо посчитать, да пусть Райкер на амулете подтвердит. А то потом доказывай, что лишнего не приписали.
- Вы их... всех? - поперхнулся Рыжик.
- Справедливости ради, надо и вашу долю выделить, - прикинул Беда, - вы тоже неплохо дрались, я заметил. Кто-то очень серьезный вас учил, и как бы не со стороны Полуночи.
- Так и есть, - кивнул Винкер, осматривая картину, где Серая Госпожа попировала всласть. Тела бритых лежали кучно. Присмотревшись, Марк заметил, что у многих фиольцев вместо ожидаемых колотых ран, были просто и без затей перерезаны глотки.