Несомненно, после того как Белые цветы предложили им более низкие цены. А подобными сведениями мог располагать только такой шпион, который вхож в ближний круг. Подобную утечку нельзя было списать на посыльных, такие данные могли уйти к конкурентам только через кого-то из своих.
– Я знаю вас всех, – продолжал господин Цай. – Мне известно, что все вы родились и выросли в Шанхае. Вашим семьям тысячи лет, и у нас общие предки. Если среди вас завелся предатель, то он предал не потому, что верен Белым цветам, а потому, что они переманили его с помощью денег, либо преступной любви, либо, шпионя на них, он просто щекочет себе нервы. Но я уверяю вас… – Он снова уселся на свой стул и взял чайник. Затем недрогнувшей рукой начал наполнять свою чашку, пока напиток не начал переливаться через край, образуя на красной скатерти темное пятно, похожее на пятно крови. Если он продолжит, подумала Джульетта, то чай прольется ему на колени и обожжет их. – Когда я выясню, кто этот шпион, моя кара будет куда ужаснее, чем то, что могут предпринять Белые цветы, если он уведомит их, что больше не будет предавать своих.
К облегчению Джульетты, ее отец поставил чайник до того, как чайное пятно доползло до края стола. Он улыбался, но глаза у него были пустые, как у палача. Ему не нужны были слова. За него говорило выражение его лица.
Это от него, а не от своей матери, Джульетта унаследовала свою жестокую улыбку.
– Прошу вас, – заключил господин Цай после того, как никто не шевельнулся. – Давайте продолжим наш ужин.
Влиятельные мужчины и их жены, к советам которых они прислушивались, медленно взяли в руки свои палочки для еды. Джульетта больше не могла сидеть смирно и, наклонившись к своему отцу, прошептала, что ей надо отойти в туалет. Когда господин Цай кивнул, она встала и пошла к двери.
Выйдя из отдельного кабинета Алой банды, она остановилась, прислонясь к холодной стене, чтобы перевести дыхание. Слева она видела остальных посетителей ресторана, сидящих за столиками, ужинающих и болтающих друг с другом, стараясь перекричать гул голосов. Справа же виднелись двери кухни и туалетных комнат. Вздохнув, Джульетта направилась в туалет.
– Успокойся, – сказала она себе, глубоко дыша.
Что бы сказал ее отец, если бы узнал, что она работает вместе с Ромой Монтековым? Согласился бы он с ней, что можно проглотить гордость, чтобы тем самым помочь их людям, положив конец эпидемии помешательства? Или он обвинил бы ее в том, что она не воспользовалась удобным случаем и не пристрелила Рому, чтобы отомстить ему за всю пролитую им кровь?
Джульетта вздернула подбородок, посмотрела на себя в зеркало и увидела там незнакомку.
Возможно, все это ей не по зубам и надо разорвать альянс с Ромой, а вместо этого придумать, как с помощью грубой силы припереть Уолтера Декстера к стенке и заставить его говорить…
Раздался душераздирающий крик, и Джульетта сразу же поняла, что он доносится из главного зала ресторана.
Вбежав в зал и окинув его взглядом в поисках жертв заразы, она увидела мужчину, лежащего на полу. Его руки уже вцепились в горло.
Никто не сдвинулся с места, не попытался ему помочь. Пока он разрывал свое горло и умирал, остальные продолжали как ни в чем не бывало есть, пить и говорить. Только одна пожилая дама жестом подозвала официанта, чтобы попросить его прибраться. Все прочие вели себя так, будто они ничего не заметили, будто, игнорируя смерть, они могли заставить ее уйти.
Ни в чем не повинные люди раздирали себе горло в то время, как другие жители города настолько очерствели, что были готовы продолжать ужинать, как будто ничего не происходит и жизнь идет своим чередом. Что ж, наверное, так оно и есть. Если эпидемия будет продолжаться, то это станет нормой, пока всему городу не настанет конец. Это лишь вопрос времени – очень скоро все маленькие заведения в Шанхае закроются либо потому, что часть их клиентов перемрет, либо потому, что другая их часть не захочет бывать там, где можно подхватить заразу. Очень скоро хозяева предприятий, подконтрольных Алым, проедят свои сбережения и не смогут платить за аренду, несмотря на все угрозы Тайлера. Тогда прекратят работу и большие рестораны, как этот. На территории Алых ко многим дверям были прикреплены красные розы. Это были предупреждения, но какой толк от предупреждений перед лицом эпидемии помешательства?
– Эй, не трогай его, – рявкнула Джульетта, когда официант наклонился над мертвецом. Ее резкий тон так напугал его, что он поспешно отскочил назад. – Накрой его скатертью и вызови врача.
Никаких гарантий быть не может. Ей нужна помощь Ромы, чтобы спасти их город. А еще нужно перестать сидеть сложа руки и придумывать отговорки.
Нужно найти способ сблизиться с Полом Декстером.
В этот час было трудно разглядеть ту линию на горизонте, где заканчивалась вода и начиналась земля, где гладь реки Хуанпу переходила в противоположный берег. Когда Венедикт сидел у кромки воды, глядя в темноту, было легко забыть, что за его спиной бурлит дымный, смеющийся красно-золотой город.
– Я так и знал, что найду тебя здесь.
Венедикт повернулся и при виде света за спиной Маршала прищурил глаза, привыкшие к темноте.
– А куда еще я могу пойти?
Маршал сунул руки в карманы. Сегодня вечером он был одет хорошо, в костюм западного покроя, что случалось с ним только тогда, когда господин Монтеков посылал его куда-то с поручением.
– А тебе известно, какова длина реки Хуанпу? И знаешь, Веня, по-моему, я все время нахожу тебя на разных местах этого берега, ты нигде не бываешь больше одного раза.
Под ними слышался плеск, словно река понимала, что они говорят о ней.
– Что-то случилось? – спросил Венедикт.
– А ты что, ожидал, что что-то случится? – Маршал сел рядом с ним.
– Все время что-то случается – то одно, то другое.
Маршал выпятил губы и на секунду задумался.
– Нет, ничего не случилось, – сказал он наконец. – Когда я оставил его, Рома писал ответ на записку Джульетты. Он трудился над ней уже три часа. По-моему, еще немного – и он надорвется.