– Неужели он… – Она сунула руку в карман и извлекла оттуда сложенный листок бумаги. Но, развернув его, обнаружила, что чудовище по-прежнему смотрит на нее.
Она фыркнула. Вместо рисунка Рома украл из ее кармана приглашение на маскарад.
– Дурак, – пробормотала она.
Вернувшись домой, Джульетта обнаружила в гостиной Кэтлин, сидящую на одном из диванов. Она подошла к своей кузине, недовольно ворча себе под нос, и тоже села.
– Что не так? – рассеянно спросила Кэтлин, листая журнал.
– Многое, – буркнула Джульетта. – Ты узнала адрес?
– Вроде того. Я буду его знать через несколько дней.
– Хорошо, – пробормотала Джульетта. До тех пор мне все равно придется беспокоиться об этом маскараде.
У нее начинала болеть голова. Надо придумать, что делать дальше, но трудно решить, где именно надо искать. Наверняка та содержательница притона слышала то, что она слышала, неспроста. И коммунисты говорили то, что они говорили, тоже неспроста. А если это всего лишь слух, то Джульетта сможет отказаться от своих подозрений только после того, как она узнает все про Чжана Гутао.
Джульетта встрепенулась и, опять сунув руку в карман, дотронулась до рисунка. Ей еще столько всего надо узнать. Кто-то свистнул, прервав ее раздумья. Она подняла взгляд и увидела посыльного Алых, ожидающего в вестибюле и машущего ей рукой.
– Подай мне этот сверток, который лежит рядом с тобой.
Джульетта огляделась по сторонам. На круглом столе возле дивана, на который она плюхнулась, и в самом деле лежал сверток. Но с какой стати этот посыльный говорит с ней таким тоном и просит ее принести ему то, что он может взять сам?
Ах, да, конечно. Все дело в ее ципао. Алые привыкли узнавать ее по ее блестящим, расшитым бусинами или бисером, платьям и помаде на завитых волосах. Но когда она одевается на китайский манер, они смотрят на нее как на пустое место.
Джульетта попыталась сделать вдох и почувствовала, что ей не хватает воздуха. Неужели она никогда не сможет быть одновременно и тем и другим? Неужели она обречена вечно выбирать что-то одно? И либо быть американкой, либо ничем?
Посыльный свистнул опять.
– Эй…
Джульетта выхватила нож из ножен, пристегнутых к ее бедру там, где кончался разрез ципао, и метнула его. Клинок с глухим вибрирующим звуком вонзился в парадную дверь, чуть-чуть задев ухо посыльного, так что на нем выступила одна-единственная капля крови.
– Не смей мне свистеть, – холодно сказала Джульетта. – Это я могу тебе свистеть. Ты меня понял?
Посыльный присмотрелся к ней, глаза его округлились, и он молча кивнул.
Взяв сверток, она встала, подошла к посыльному и, как ни в чем не бывало, отдала его.
– Кстати, – сказала она, – сделай еще вот что. Сходи на набережную Бунд и поговори с работниками тамошних банков. Спроси их, не видели ли они там чего-нибудь странного.
Посыльный открыл рот и тут же закрыл его.
– Всех?
– Да, всех.
– Но…
– Джульетта, погоди, – сказала Кэтлин, тоже вставая с дивана. – Предоставь эти расспросы мне.
Джульетта подняла бровь. Кэтлин небрежно махнула рукой, и посыльный торопливо выбежал, затворив за собой входную дверь, из которой все еще торчал нож.
– Ты хочешь терять время на опросы банковских клерков? – спросила Джульетта.
– Это не потеря времени, если сведения, которые ты ищешь, в самом деле ценны. – Кэтлин подошла к вешалке, стоящей у двери. Джульетта последовала за ней. – Зачем ты хочешь расспросить служащих банков?
– Я могла бы отправить туда кого-то из других посыльных, – сказала Джульетта, морща лоб. Ей не хотелось так обращаться со своей собственной двоюродной сестрой. Одно дело попросить ее выяснить что-то конкретное, и совсем другое – посылать ее искать ветра в поле.