– Ой. – Я несколько удивлён, что Корали так сухо говорит об умершем дяде, которого пыталась выдать за живого брата. – Печально.
Мы взбираемся по скрипучим ступенькам, но размашистый почерк Корали так и стоит у меня перед глазами. Мне кажется, в нём есть что-то общее с идеально ухоженными цветами на могиле бабушки Бетти.
Корали открывает дверь в комнату, и я опасливо делаю шаг вперёд. Оба её волчонка жмутся друг к другу в небольшом вольере, который она соорудила из проволочной сетки и старых газет. Я аккуратно перекладываю туда своих и осматриваюсь. В углу, на узком белом письменном столе, неровными стопками высятся десятки книг. Кровать застелена розовым покрывалом с силуэтами скачущих лошадей.
– Как ощущения? – спрашиваю я. – Не каждый же день мама возвращается домой.
– Не буду я звать её мамой, – морщит нос Корали. – По крайней мере пока. Они с Адиной до самого утра проболтали. Нима говорит, что решила вернуться в Палм-Нот. Ради меня.
– Вот это здорово!
– Наверное, – бормочет Корали, опускаясь на пол возле вольера. – У неё был свой магазинчик, хочет теперь перевезти его сюда, может, снимет угол у Мак. Знаешь, такой маленький прилавок с печеньем, мороженым и конфетами.
Корали упоминает об этом вскользь, как о какой-то ерунде, но я слышу в её голосе едва заметную нотку гордости.
– Ириски? – улыбаюсь я.
– Откуда ты знаешь?
– Догадался. А что с теми украшениями?
– Уберём подальше до тех пор, пока мне не стукнет восемнадцать. Нима говорит, как я вырасту, сама решу, что с ними делать.
– Круто.
Мы неловко замолкаем. Потом Корали откашливается и хлопает в ладоши.
– А у меня новости! – объявляет она. – Мы станем местными знаменитостями!
– Что?
– Прямо перед твоим приходом звонили из заповедника. Хотят завтра утром устроить в школе торжественную церемонию передачи волчат. Будет куча журналистов, а Мария Оливас с Восьмого канала даже хочет взять у нас интервью для выпуска новостей!
Я только качаю головой, не в силах сдержать улыбку. Должно быть, Корали потом годами будет пересказывать эту историю. На сей раз свою собственную.
– Нет уж, с папарацци как-нибудь разбирайся сама. Я, собственно, приехал тебе волчат отдать. Мы сегодня уезжаем.
– Уезжаете? – удручённо переспрашивает Корали.
– С утра звонил папа Кейси. Сказал, они хотят дождаться меня, прежде чем отключить аппараты жизнеобеспечения.
– Но мне казалось… То есть твоя мама говорила, что он и слышать о тебе не хочет.
– Так и было. Но он извинился. Считает, что Кейси хотела бы меня видеть. Так что вечером мы уезжаем. Пробудем там пару дней, чтобы Родди со своей подружкой могли вместе разузнать насчёт колледжа.
Это было моё предложение. Может, Бостонский колледж и не станет посылать скаутов в Палм-Нот, но что мешает Родди самому подать заявку на стипендию? А летом они с папой поработают над видеоинтервью для поступления.
– Пару дней? А потом что? Вернётесь?
Я киваю, сделав вид, что не заметил, с каким облегчением она выдыхает.
– Здорово! В смысле, я рада, что ты сможешь снова её увидеть.
– Я тоже. – Чтобы скрыть дрожь в голосе, я так лихорадочно глотаю воздух, что закашливаюсь. – Жаль только, не увижу лица Сюзанны, когда она поймёт, что тебя покажут по телевизору.
Корали, закатив глаза, скрежещет зубами, изображая разъярённую Сюзанну, и мы оба хохочем.
– Ну, что ещё рассказала тебе бабуля? – непринуждённо спрашивает Корали, наконец успокоившись.