Он ухмыляется.
— Говоришь как настоящая плохая девочка, которой ты всегда хотела быть.
Я смеюсь и качаю головой.
— О боже, можем мы, пожалуйста, забыть, что все это вообще произошло? Это было глупо.
Бен делает паузу и смотрит на меня сверху вниз, изучая мои черты лица.
— Правда? Похоже, за последние два месяца в твоей жизни произошло много событий, на которые у тебя, возможно, не хватило бы смелости решиться, если бы ты не поставила перед собой эту цель, глупую или нет.
Я помешиваю свою лапшу.
— Правда. Я наконец-то противостояла своему отцу и поставила перед собой цель. Я сказала ему, что хочу, чтобы он и Колтон дали мне возможность расти. Он даже не протестовал, когда я попросила съехать — я тебе это говорила? Я действительно почувствовала облегчение. И теперь у меня есть эта шикарная новая квартира, не говоря уже о… — наклоняю свою чашку с лапшой в его сторону, — о тебе.
Бен открывает рот, чтобы откусить лапшу, и я соглашаюсь, ухмыляясь, как дурочка.
— Как будто я превратилась в свою последнюю форму: большую, плохую бабочку.
Он смеется и возвращается к своей работе. Я смотрю, как он меняет сверло на своем электроинструменте, и мое сердце гулко бьется в груди.
Мне приходится продолжать говорить, чтобы отвлечься от непреодолимого желания повалить его на пол и заставить продолжить то, что мы начали раньше.
— Итак, статус твоей девушкой дает какие-то преимущества?
Бен посылает мне тлеющий взгляд через плечо.
— Что ты имеешь в виду? За пределами спальни?
Господи, я сейчас умру.
Прочищаю горло и смотрю куда угодно, только не на него.
— Нет, я имею в виду... ты же Бен Розенберг. Уверена, что свидание с тобой подразумевает бесплатный вход в парки развлечений, право участвовать в параде четвертого июля и т.д.
— Ты смешная.
— Я просто хочу знать, получаю ли я какие-то мили или бонусные баллы, когда обедаю в ресторанах, которыми владеет твоя семья.
— Так это правда, что ты встречаешься со мной только ради власти и привилегий, которые это дает?
Я пожимаю плечами и слегка хмурюсь, чтобы подчеркнуть.
— Боюсь, что да. — Затем протягиваю ему еще одну ложку лапши, и он охотно принимает ее, прекрасно понимая, что я шучу.
Через несколько минут Бен закончил установку засова. Он встает, отряхивает джинсы, затем наклоняется, чтобы помочь подняться и мне.
— Как ты научился это делать?
— Мы с отцом делали всякие мелочи по дому, когда я рос. Старые викторианские дома здесь нуждаются в большом уходе.
Я проверяю замок, и он прекрасно задвигается на место. Теперь мы оба здесь заперты. Мой коварный план сработал. Я поворачиваюсь и одариваю его милой улыбкой. Если бы я знала, как хлопать ресницами, не выглядя при этом идиоткой, я бы так и сделала.
— Останешься на ночь?
Бен смеется, направляясь к раковине в ванной, чтобы помыть руки.
— Ты шутишь. Этот футон едва ли достаточно велик для тебя. У меня утром работа. Мне нужно выспаться.