— Там снаружи офицер полиции просит поговорить с вами. Он сказал, что его зовут Колтон Харт. Вы арестованы или что? Мне придется искать новую работу?
Я отмахиваюсь от его опасений и встаю, ничуть не удивленный тем, что Колтон пришел поговорить со мной.
Конечно, на нем полицейская форма, вся черная. Он нарочно возится с пистолетом в кобуре, или мне все привиделось?
Как только открываю дверь, он расправляет плечи, выпячивает подбородок и смотрит на меня так, будто хочет насадить меня на палку.
Я не знаю, как мне к нему подойти. С оружием наперевес? Уважительно и кротко? Этот вопрос почти заставил меня усмехнуться. Да, точно. Я решаю засунуть руки в карманы, сузить глаза и ждать, пока он заговорит первым. Это силовой ход в своем роде.
— Ну и наглость у тебя, — говорит он, сплевывая на землю.
Как будто мы находимся в старом вестерне, и он собирается вызвать меня на дуэль.
— Что я могу для тебя сделать, Колтон? У меня полно дел.
Его верхняя губа кривится, и он делает шаг ко мне, указывая пальцем. Затем качает головой и поворачивается в сторону, охлаждая свои струи.
— Я здесь не для того, чтобы драться с тобой.
Это неожиданно.
— Я здесь, потому что хочу поговорить с тобой о Мэдисон.
Мой желудок сжался при упоминании ее имени.
Прошло два дня с тех пор, как я ее видел, два дня с тех пор, как слышал ее голос, или видел в одном из ее красочных платьев. Интересно, насколько она сердится на меня за то, что я замолчал. Интересно, поймет ли она, когда я объясню ей свои причины.
Колтон не отрывает взгляда от парковки, продолжая говорить, его тон теперь спокойный, почти вежливый:
— Ты и твои друзья думаете, что этот город принадлежит вам. Вы — боги, а мы — просто ваши игрушки, здесь для вашего развлечения.
— Это чушь, и ты это знаешь.
— Да? Я помню, что ты был таким засранцем еще в школе. Ты хочешь сказать, что действительно изменился с тех пор? Что ты не тот богатый панк, который использовал людей по своему усмотрению?
Я вскидываю руки вверх, возмущенный.
— Господи, это было больше десяти лет назад. Ты думаешь, я все еще бегаю вокруг и занимаюсь тем же старым дерьмом?
Раньше я думал, что группа Sum 41 — это вершина музыки. Думал, что длинные волосы серферов и ожерелья из раковин пука будут существовать вечно. Он не может быть серьезным сейчас. Мне было восемнадцать, и я был глуп.
— Я уже не тот человек, каким был тогда.
— Почему ты с ней связался? — спрашивает он, снова обращая взгляд на меня. — Для тебя такие люди, как Мэдисон, не имеют значения.
Внутри меня срабатывает триггер, и я оказываюсь перед ним, прямо перед его лицом, прежде чем осознаю, что делаю. Я чувствую запах гребаного кофе в его дыхании. Нахожусь в нескольких секундах от того, чтобы схватить его за воротник и довести ситуацию до того уровня, на который никто из нас не хочет переходить.
— Она важна, — говорю я так убедительно, как будто только что высек эти слова в его груди.
Он насмешливо фыркает.
— Да? До каких пор? Пока другая красотка не привлечет твое внимание?
Я отворачиваюсь, чтобы остыть, восстановить хоть какое-то подобие контроля.
Смотрю на дерево на парковке. Смотрю так долго, что мое зрение затуманивается, и листья сливаются в беспорядочную зеленую массу, точно такого же цвета, как глаза Мэдисон.
— Ты думаешь, что заслуживаешь ее? — спрашивает Колтон, голос почти ломается. В его голосе звучит отчаяние. — Что ты сделал в своей жизни, чтобы заслужить такую девушку, как Мэдисон? Она хорошая, Бен, лучше нас с тобой, и я не позволю тебе причинить ей боль.