— Сонь, — тихонько позвала Эдме, мы знаем, что ты нас любишь…
— И если ты из-за нас отказалась от Нэда Грира…
— To не надо…
— Хоть раз подумай о себе…
— И можешь не отвечать…
— Нам это ни к чему.
— Спасибо, девочки, — обняла сестер Софи. — Но рожать от напыщенного дурака я не буду. Долг перед родом не велит. Лучше познакомлюсь с пунктом вторым…
— О! — всплеснула руками Эдме.
— А кто этот счастливец? — Фиона подталкивала сестер в сторону спальни, время приближалось к девяти, скоро начнутся занятия, а они еще не одеты.
— На второй строчке… — торжественно начала Софи, — их несколько, — не удержалась и захихикала она, глядя на вытянувшиеся лица поганок. — Там сыновья нашего декана. Бабуля их скопом записала.
— Кх-кх, — закашлялась Фиона, не ожидавшая от покойной лэры Катарины такой подлянки.
— Водички попей, — переполошилась Эдме и в нервах принялась стучать сестре по спине.
— Убьешь, — прохрипела несчастная, но кашлять перестала, а тут еще Софи водички принесла, и стало совсем хорошо.
— Да, рука у меня тяжелая, — покаялась Эдме.
— Я так понимаю, что с сыновьями лэрда Брюса не все в порядке, — достойная наследница своей бабули подозрительно прищурилась.
Прежде чем ответить, вспомнившие о времени поганки развернули бурную деятельность: они одевались сами и при этом умудрялись помогать сестрице.
— Начать с того, что их пятеро, — сопела одна.
— И все они живы здоровы, — пыхтела другая.
— Только двое старших не в столице, а младшие совсем сопляки… — смутилась Фиона.
— В смысле четвертый и пятый сопляки, — смешалась Эдме.
— Что-то вы меня совсем заморочили нумерацией сыновей нашего декана. И сдается, вся эта занимательная математика из-за номера третьего, — допытывалась Софи. — Что с ним не так?
— Он… — смущенные поганки никак не могли подобрать нужное слово.
— Козел? — проявила понимание Сонечка.
— Это само собой, — непонятно на что рассердилась Фиона. — Но Бен Брюс к тому же…
— Художник. Из этих… — помогла ей сестра. При этом она зачем-то энергично двигала бровями и подмигивала.
— Не кривляйся, морщины будут, — одернула ее Софи. — Я все еще ничего не понимаю, — призналась она.
— Извращенец он, — плюнула на деликатность Эдме.
— Мужеложец, — Фиона покаянно склонила голову, словно это она была виновата в нетрадиционной ориентации Бернарда Брюса.
— И всего-то? — изволила удивиться лэри Карр. — Вычеркиваем вырожденца, и всех делов.
— Всю вторую строчку?