– Садитесь и подождите, – беззаботно предложил лейтенант. – Судя по всему, девушке ужасно не терпится поговорить с вами.
Надежды Энтони рухнули.
– Большое спасибо, сэр. – Когда квакнул телефон, висевший на стене, он уже знал, кто звонит.
– Это Дот, – послышался нетвердый голос. – Я должна увидеться с тобой.
– Дот, я же сказал, что не смогу освободиться еще несколько дней.
– Я должна встретиться с тобой сегодня вечером. Это важно.
– Слишком поздно, – холодно сказал он. – Сейчас десять вечера, а я должен быть в лагере к одиннадцати.
– Ну хорошо, – в этих двух словах было спрессовано столько душевной боли, что Энтони ощутил нечто вроде угрызений совести.
– В чем дело?
– Я хочу попрощаться с тобой.
– Ох, не будь идиоткой! – воскликнул он. Но его настроение улучшилось. Какая удача, если она уедет из города этой ночью! Какой груз упадет с его души! Но он сказал:
– Ты все равно не сможешь уехать до завтра.
Краешком глаза он увидел, что дежурный офицер ночной смены озадаченно рассматривает его. Следующие слова Дот заставили его вздрогнуть.
– Я не говорила, что собираюсь уехать.
Энтони крепко стиснул трубку. Ему вдруг стало холодно, как будто жара покинула его тело.
– Что?
В ответ прозвучало несколько слов, произнесенных неистовым, прерывающимся голосом:
– Прощай… ох, прощай!
Щелк! Она повесила трубку. Издав нечто среднее между вздохом и всхлипом, Энтони торопливо вышел из барака. Снаружи, под звездами, мерцавшими, словно серебристая мишура, над кронами маленькой рощи, он замер неподвижно, не зная, что делать. Означало ли это, что она собирается покончить с собой… ох, маленькая дура! Его переполняла горькая ненависть к ней. В этой развязке он оказался не в силах понять, что сам послужил причиной этой путаницы, этого сумасбродства, отвратительной смеси тревоги и страданий.
Он обнаружил, что медленно идет прочь, снова и снова повторяя, что беспокойство ни к чему не приведет. Лучше всего вернуться в свою палатку и заснуть. Ему нужен сон. Господи! Дадут ли ему еще когда-нибудь поспать? Его ум находился в полном смятении и разброде; когда он вышел на дорогу, то панически развернулся и пустился бегом, не в сторону своей роты, а в обратном направлении. Солдаты возвращались из города; он может найти такси. Минуту спустя из-за поворота появились два желтых глаза. Он отчаянно бросился к ним.
– Такси! Такси! – Это был пустой «Форд». – Мне нужно в город.
– Обойдется в один доллар.
– Хорошо. Если вы поторопитесь…
Спустя неопределенное количество времени, которое показалось вечностью, он взбежал по крыльцу маленького ветхого дома, распахнул дверь и едва не столкнулся с огромной негритянкой, которая шла через прихожую со свечой в руке.
– Где моя жена? – истерично выкрикнул он.
– Она легла спать.
Вверх по лестнице через три ступеньки, потом по скрипучему коридору. В комнате было темно и тихо; он дрожащими пальцами зажег спичку. Два широко распахнутых глаза уставились на него из смятого клубка простыней на кровати.
– Ах, я знала, что ты придешь, – судорожно пробормотала она.
На Энтони нахлынула холодная волна гнева.
– Значит, это был просто план, чтобы заманить меня сюда и устроить мне неприятности! – произнес он. – Проклятье, ты слишком часто кричишь «волки»!