Наконец! Его упрямая маска треснула. Облегчение наполнило ее грудь. Духи, она начинала думать, что он стал своим отцом. Он тоже сомневался. Но его сковывали обязательства. Как офицер и сын вице-командира, он получил долг перед семьей, отрядом и кланом. Ей было поздно даже думать так, она не могла мешать ему. Разве она могла заставлять его выбирать?
Она робко коснулась его руки.
— Я тоже не хочу ссориться. Я просто хочу делать то, что правильно.
Он кивнул, задумался. Через несколько мгновений он нарушил молчание между ними.
— Знаешь, мы впервые оказались одни с твоего возвращения.
Она улыбнулась и прислонила голову к стене.
— Это так, Тайкен.
Он рассмеялся, провел кончиками пальцев по ее руке.
— Помнишь, когда мы еще тренировались, мы забирались на вершину крепости и смотрели на звезды?
— Да. Помню, мы чуть не сломали шеи, пытаясь спуститься.
— Помнишь, что еще мы там делали? — его улыбка увяла, он склонился ближе. — И тут, и в конюшне, и…
Она ткнула пальцем в его грудь, хорошо помня те встречи. Отчаянные прикосновения во тьме, его губы на ее, жаркие и голодные. Тогда они едва знали, что делали. Начало многих лет вместе, частые соития в замке и на землях вокруг него, и везде, где они могли выделить ценные мгновения. Огонь когда-то горел ярко и жарко между ними. Их влекло друг к другу с самого начала, глубокое понимание всегда соединяло их. Даже сейчас, с ее возвращения, несмотря на неуверенность, чувства остались.
Но хватало ли этого?
Он сжал ее ладонь, смотрел на нее, чуть прикрыв глаза. Жар исходил от его тела, согревая ее в тесном пространстве. Их поцелуи и прикосновения в замке за последние несколько дней были прелюдией, разжигали угли, еще не потерявшие сияние.
Им нужно было чуть сильнее разжечь те угли…
Эма потянула за воротник его хаори, чтобы его губы оказались на ее. Старый огонь вспыхнул, она наслаждалась знакомой твердостью его рта. Он застонал, целуя ее с уверенностью, какая могла быть только от лет практики. Его язык скользил с ее, пробуя и дразня. Горячий трепет пробежал по ее спине, его ладонь спускалась от ее поясницы. Когда он прервал поцелуй, ее голова кружилась без его прикосновения.
— Я так скучал, — прошептал он, губы были на волосок от ее губ. Он приподнял бровь, ладонь сжимала ее бедро. — Не проходило и дня без мыслей о тебе. И я никогда не переставал хотеть тебя, — он прижал ладонь к стене рядом с ее головой, прижал Эму к себе другой рукой. Он поцеловал ее снова, поймал нижнюю губу зубами, пока отодвигался. — Ничто не изменилось между нами, — жаркий поцелуй в ее челюсть, еще и еще, он подвинулся к ее уху. — Ничего не изменилось.
Ее спина выгнулась, он склонил голову, чтобы прикусить волшебное место над ее ключицей. Его язык рисовал узоры на ее коже, вызывая жаркую дрожь во всем ее теле. Он не забыл этот ход, да? Приятный трепет плясал на ее теле, жар опустился между ее ног. Ее сердце забилось быстрее, колотилось в ушах, и она слышала только это.
Стон сорвался с ее губ.
— Рё…
Умелые ладони сжали ее запястья, подняли над ее головой, его губы нашли ее еще раз, его рот и язык двигались в настойчивом танце. Ее тело ответило на него так же, как раньше, прижалось к нему, искало признаки его желания.
Он сжал ее запястья одной рукой. Теперь она не могла сбежать.
Она решительно не хотела этого.
— Рё…
Он прервал ее пылким и быстрым поцелуем.
— Считай это запоздалым подарком в честь возвращения. Поблагодаришь меня позже.
Он ослабил шнурки ее хакама, просунул свободную ладонь вниз… и застонал, когда его пальцы оказались между ее ног, искали, гладили, вызывали в ней удовольствие, как мог только он.
Духи, она нуждалась в этом.
Хотела этого.
Жаждала этого.