— Давай начнем. Джентльмены вперед.
— Зачем ты убила тех десятерых? — Он процедил этот вопрос сквозь стиснутые зубы. — Во время нашей первой встречи, ты избегала плохого влияния демона, но я хочу услышать подробно о ходе твоих мыслей.
Понимая, что к этому все идет, Фокс решила сказать правду.
— В миг, когда я их заметила, Недоверие начал выпускать яд, напомнив мне, что воины убивают демонов, говорил, что они пришли за мной и моими друзьями, и, если я хочу спасти любимых, то должна напасть первой. Очнулась я, уже когда Посланники были мертвы, а их тела лежали вокруг.
Несмотря на дикость ее слов, у него не изменилось выражение лица.
— И знаю, знаю, — продолжила она. — Я не могу винить Недоверие, поскольку охотно приняла демона.
Это она не могла отрицать ни тогда, ни сейчас, ни когда-либо. Она… ой! Фокс вздрогнула, когда острая боль пронзила рану на голове.
Бьорн не был бы собой, если бы не предложил:
— Если тебе больно, мы можем отложить разговор.
С его стороны доброта к врагу достойна похвалы. Но также и полезна. Неужели она только что нашла способ заманить его внутрь:
— Да, мне больно, — призналась она. Правда, только преувеличенная. Играя свою роль, Фокс помассировала виски.
— Я рад этому, — прохрипел он, разрушив ее надежды.
Она вздрогнула, словно ее ударили. Посланники не способны лгать. Значит, он не покривил душой. Радовался ее боли. «Ты можешь его винить?» Разозлившись на него и на себя, она перестала тереть виски и расположилась на кровати, стараясь устроиться как можно удобнее.
— Теперь можешь идти.
Он уперся подбородком в свою грудь, в радужных глазах с каждым мгновением росла напряженность.
— Думаешь, ты заслуживаешь наказания за свои преступления?
Ох, не имеет значения, что она скажет, все равно выставит себя полной стервой.
— Ты поверишь, что бы я ни сказала?
— Да, — прозвучало без колебаний.
С чего бы?.. Ох, верно. Посланники могли чувствовать ложь других.
— Почему ты хочешь знать? Изменит ли ответ твое мнение обо мне?
— Нет. Ты умрешь, независимо от моего мнения.
Да, как она и подозревала.
— Я верю, что заслужила наказание. Мой поступок достоин порицания, и я сожалею о нем всеми фибрами души. Но я все равно убью тебя и всех, кто за мной придет.
Бьорн удивленно моргнул, затем повернулся на пятках и прошел мимо прутьев.
— Последние слова?
Их взгляды встретились. Она медленно и зло усмехнулась и встала, приняв боевую стойку: плечи расправлены, ноги расставлены, одна чуть спереди.
— Заходи и возьми меня, большой мальчик.
К ее удивлению в его глазах вспыхнуло желание, и тут же исчезло. Эта вероятность вызвала в ней такую же реакцию. Сначала возбуждение, которое невозможно отрицать, затем разочарование. Это желание не для нее. Ясно, что мужчине нравится борьба. Или причина глубже?
Нет. Бьорн ни в коем случае не мог желать Фокс, виновницу его боли. А ему больно. Он совсем недавно распрощался с десятью членами своей семьи.