Брови Крессиды поползли вверх.
— Этой семье?!
Магдалина откинулась на спинку стула.
— Разве ты не сидишь за столом со своим сыном, его сестрой, их бабушкой и дедушкой?
— Ты хочешь сказать, что Лия — член семьи? — Крессида выстрелила в ответ.
— Если ты так понимаешь мои слова, то, добро пожаловать, твое право. Я, например, — ее глаза интригующе скользнули к Этьену, прежде чем вернуться к Крессиде, — с глубоким уважением отношусь к своим наложницам, так что у меня нет с этим проблем.
Крессида ничего не ответила. Было ясно, что ей это не понравилось, потому что ее лицо напряглось, а нос сморщился.
Магдалина закончила с ней и посмотрела на меня.
— Мои извинения, Лия. Я глубоко сожалею, что мы вторглись к вам и моему сыну, чтобы вы выслушивали подобные грубости и дерзости.
— Боже милостивый, — пробормотал Этьен с явным презрением. — Извинения перед наложницей?
Мне так не нравился отец Люсьена.
Но я с усилием проигнорировала его, посмотрела Магдалине в глаза и тихо сказала:
— Спасибо.
Она кивнула, и ее лицо смягчилось.
Мне так понравилась мать Люсьена.
Я улыбнулась ей, взяла ложку и заставила себя откусить кусочек десерта. Я была права. Много взбитых сливок с легким привкусом клубники и кусочками влажного, насыщенного желтого торта. И была неправа. Даже выходки сумасшедшей семьи Люсьена не заставили меня отказаться от восхитительного десерта Эдвины.
Эдвина была гением на кухне.
Я зачерпнула еще десерта, когда услышала в своей голове: «Я горжусь тобой, зверушка».
Я сосредоточила свое внимание на своем блюдце, мысленно ответив: «Спасибо, дорогой».
Только когда я проглотила свой следующий кусочек, посмотрела на Люсьена.
Его глаза были прикованы ко мне.
Я улыбнулась.
Он улыбнулся в ответ.
Мне понравилось. Поэтому моя улыбка стала шире, и я одарила его улыбкой, о которой и не подозревала, что она ослепительна. Даже когда глаза Люсьена потеплели, а его лицо смягчилось при виде ее.
Затем я снова переключила свое внимание на свое блюдце, таким образом, пропустила, как его семья снова обменялась взглядами.
Некоторые вздохнули с облегчением. Некоторые с трудом вздохнули.
Все всё поняли.
Это было после десерта и кофе. Люсьен подошел к моему концу стола, чтобы отодвинуть стул, помочь подняться и вывести меня из комнаты, положив руку мне на поясницу.
Мы проходили через двойные двери, когда я заметила Магдалину и Изобель. Как и Крессиду, хотя подальше от них. Джулиан и Этьен перешли в официальную гостиную, и я почувствовала облегчение.
Этьену не придется бездельничать в удобной гостиной, рядом с кухней. Ни за что.