Люсьен хотел вернуть ее улыбку.
— Не надо, — предупредил он, его руки напряглись.
Она огляделась, заметив, где находится. Затем ее глаза остановились на входе в пяти футах дальше по коридору.
— Мы должны вернуться к Стефани...
— Посмотри на меня, Лия.
Впервые за несколько недель он наблюдал, как она борется со своей естественной реакцией, прежде чем ее глаза встретились с его.
— На пять минут ты вернулась ко мне. Не прячься от меня снова, — потребовал он.
— Но ты уже... — начала она, но он оборвал ее.
— Если ты скажешь мне, что я и так держу тебя в своих руках, клянусь Богом, мы сейчас же поедем домой, и я сделаю все, что мне нужно сделать, чтобы вытащить ту Лию из этой чертовой крепости, которую ты построила вокруг себя.
Она сжала губы, ее глаза вспыхнули, и Люсьен почувствовал волну восторга, промчавшуюся через него.
Наконец-то у него хоть что-то получилось.
— Мы можем поговорить об этом позже? — тихо спросила она.
— Здесь не о чем говорить, — произнес он. — Ты что-то скрываешь от меня.
— Нет, — ответила она.
— Лия. — Ее имя прозвучало предупреждением.
— Ну, я не скрываю! — Ее голос повысился, и Люсьен был доволен.
Из-за этого его тон смягчился, когда он заговорил.
— Ты забываешь, дорогая, я наблюдал за тобой двадцать лет.
Ее глаза скользнули в сторону, и она пробормотала:
— Этого я не забыла.
Его руки сжались, и она снова посмотрела на него.
— Поэтому я знаю, что Лия Бьюкенен, с которой я делю постель, не Лия Бьюкенен.
— Она есть.., — возразила Лия.
Упрямая. Он почти улыбнулся.
Но не улыбнулся.
— Она не…, — ответил он.
— Чего ты хочешь от меня? — спросила она, и в ее вопросе был едва заметный намек на резкость. Несмотря на ее рушащееся самообладание, он слышал, как колотится ее сердце, и чувствовал запах ее страха.
Он тоже скучал по этому.
Он притянул ее еще ближе, и ее руки начали давить ему на грудь.
Он проигнорировал это.