— Тетя Фиона сказала тебе, что я всегда хотела поехать в Италию?
— Фиона рассказала мне очень много разного. Фиона Хокинс была моей наложницей пятьдесят один год назад.
Эта информация потрясла меня с такой силой, просто физически. Непроизвольно я сделала шаг назад, но его рука обвилась вокруг моей талии и притянула к себе, так что мой живот и бедра были прижаты к нему.
— Тетя Фиона обслуживала тебя? — Я вздохнула.
Я имею в виду, я знала, что она была наложницей. Она не была Бьюкенен, но наложницы дружили между собой (большую часть времени). Я знала ее целую вечность.
— Я каждый год устраиваю вечеринки по случаю дня рождения для всех своих наложниц, — ответил он.
Я почувствовала, как у меня снова отвисла челюсть, когда мне кое-что пришло в голову.
Я ходила на вечеринки по случаю дня рождения тети Фионы.
Каждый год.
— Боже мой.
Люсьен проигнорировал мое «Боже мой» и продолжил:
— Я стараюсь присутствовать. Иногда не могу задерживаться надолго. Иногда не посещаю вечеринку, но навещаю их до или после. Двадцать лет назад я присутствовал. Она подавала жареную курицу.
Я почувствовала, как пульсация от его слов пронеслась по моему телу, и это тоже было физическое ощущение. Все мое тело содрогнулось, да так сильно, что мне пришлось ухватиться за рукава его рубашки на бицепсах, чтобы удержаться на ногах.
— И, — продолжил Люсьен, — должен сказать, что ты приготовила жареную курицу для ее гостей. Она сказала мне перед тем, как я ушел, что это лучшее, что я мог попробовать… за свою вечность. — Я продолжала смотреть на него, его лицо приблизилось, черные глаза потеплели, и он пробормотал: — Она оказалась права.
Мой рот открылся, а затем закрылся. Я не знала, что сказать. Но поняла, что он только что сделал мне еще один потрясающий комплимент.
Он продолжал.
— После этого я ходил к ней на вечеринки каждый год. И каждый год ты готовила свою жареную курицу.
— Это ее любимое блюдо, — прошептала я.
— Я знаю, — ответил он.
Я положила руки ему на грудь и прокомментировала:
— Я тебя там не видела.
— Я не хотел, чтобы меня видели.
— Ты можешь так сделать?
— Когда ты можешь контролировать умы людей, ты можешь делать все что угодно. Даже исчезнуть для всех.
Я почувствовала, как мое тело напряглось.
— Ты контролировал мой разум?
Он кивнул и сказал:
— Я пометил тебя.
О Боже.
Это было правдой!