— Почём платил?
— Сто рублей.
— А мне можно учиться? — спросил Илюха.
— Ты же грамотный.
Илюха не ответил. Он остановился и начал всматриваться в даль улицы.
— Глядите! — вскричал он. — Глядите, буржуи работают!
Посреди мостовой, под охраной четырёх красногвардейцев, выковыривали ломами вмёрзшие в землю камни, носили песок буржуи. Здесь были толстые барыни в шляпах с перьями, жирные купцы в меховых шубах. Даже городовой в фуражке без кокарды стучал по камням молотком. Потом я рассмотрел в толпе богатеев колбасника Цыбулю. С недовольным видом он тыкал в землю лопатой и то и дело вытирал платком лоб.
Толстые барыни в туфлях на высоких каблуках носили малюсенькие камни и хныкали, как будто им было очень тяжело.
Прохожие обступили буржуев и посмеивались:
— Копайте, копайте! Поработайте хоть немножко в своей жизни!
Цыбуля покосился злыми бычьими глазами и пробурчал себе под нос:
— Не шибко радуйтесь! Недолго продержится ваша власть.
— Чего они здесь копают? — с удивлением спросил Уча.
— Осуждённая буржуазия, — объяснил Васька.
Кто-то из ребят увидел Сеньку-колбасника. Он стоял невдалеке и, глядя на своего отца, ревел.
Я толкнул Ваську и тихо, чтобы не спугнуть колбасника, зашептал:
— Вась, давай закуём Сеньку?
— Брось пачкаться! Охота тебе!
Охота! Нет, не охотой нужно было назвать моё желание расправиться с колбасником — у меня даже ноги тряслись, так я хотел поймать Сеньку. Кандалы были при мне.
— Уча, закуём? — шёпотом, чтобы не слышал Васька, предложил я гречонку.
— Давай! — И Уча поскакал на дребезжащем костыле.
Сапоги, перекинутые через плечо, подпрыгивали и ударяли его по спине.
Я бросился наперерез Сеньке. Но всё дело испортил Илюха. Он побежал прямо на Сеньку и закричал: «Лови его, держи!» Колбасник увидел меня и пустился во весь дух вдоль улицы. Уча снял с плеча сапоги и швырнул их вдогонку Сеньке. Сапоги угодили тому в ноги, он запутался в них и, не добежав до калитки, упал.
Два прыжка — и я очутился верхом на своём исконном враге. Абдулка, Илюха и Уча держали Сеньку, я, торопясь, тянул из кармана кандалы.
— Руки ему заковать! — хрипел Абдулка.
— Лучше ноги. Держи ноги.
Как назло, кандалы зацепились за подкладку, и я никак не мог их вытащить.
— Карау-ул! — дрыгая ногами, завопил колбасник.
Наконец я достал кандалы, но тут понял, что не знаю, как нужно заковывать. Почему-то мне сделалось стыдно, вспомнились слова Васьки: «Охота тебе пачкаться». Я поднялся и сказал ребятам: