— Но ведь Дэ нет! Его нет нигде! А почему Олег здесь? Он же у кренгов…
Дядя Сергей огляделся. Поляна у землянки гудела шмелями, пчелами, прыгали кузнечики, на них пикировали птицы, и над поляной стоял добрый медовый запах.
— Ты уверена? — спросил наконец лесничий. — Может, тебе что-нибудь показалось?
— Но ты же сам видел космический корабль! Ты видел кренга!
— Кренга?
— Ну, под видом бабушки.
— Да, конечно, под видом бабушки. — И сомнение в голосе лесничего все крепло. — Хотя, конечно…
— Ну, что? Ты мне уже не веришь?
— Я не о том. Я думаю. Ведь Олег мог вырваться от бабушки и прибежать сюда…
— Так разбуди его, спроси!
Лесник выпрямился. Из-за реки ветер принес запах гари.
— Трудно поверить…
И в Марине вновь поднялась волна отчаяния. Если Дэ попал к кренгам, если они улетели — кто, когда, как поверит ребятам? Ведь единственные люди во всей Вселенной, кто знает о трагедии планеты-рудника, — это они.
— Как доказать?.. — произнесла тихо Марина. — Ну как доказать?
И в этот момент, словно подслушав отчаянные мысли Марины, над самыми головами, вынырнув из-за вершин берез, низко, беззвучно проплыл над ними черный шар кренгов, и до сознания Марины донесся тихий, прерывающийся голос Дэ:
— Прощайте, друзья. Простите меня… Прощайте.
Лесничий вскинул голову, глядя вслед шару.
— Ты слышал? — спросила Марина.
— Я слышал.
— Ты веришь мне?
— Верю.
Лесничий подхватил Севу под мышки и ловко, одним движением вытянув его из землянки, положил на траву. Сева спал как ни в чем не бывало, лишь прикрывал ладонью глаза от света, чтобы ему не мешало солнце.
Затем лесничий залез в землянку и выволок оттуда Олега.
— Принеси воды, — сказал дядя Сергей Марине. — Странный сон. Такой глубокий.
Лишь минут через пятнадцать им удалось привести Олега в себя. Он не сразу узнал Марину и дядю Сергея, а потом, узнав, долго не мог сообразить, почему лежит на траве в лесу.
— Ну, вспомни! — настаивала Марина. — Ты должен вспомнить. Твоя бабушка волокла тебя в лес. Это была не бабушка, а кренг, помнишь?
— Кренг… Но ведь я им ничего не хотел говорить… Я был на катере, и они меня засунули в кресло, а потом на экране мотоцикл, а я ничего… — Олег путался в словах, запинался.
Дядя Сергей сел рядом с ним на траву, обнял за плечи, чтобы успокоить, и постепенно им удалось узнать, что Олег помнит все до того момента, как попал в черный шар. Затем его воспоминания становятся путаными и отрывочными, а чем кончилось его пребывание в плену, он не представляет. Но чем больше он вспоминал деталей своего плена на катере кренгов, тем более его охватывало раскаяние и боль оттого, что он выдал кренгам убежище Дэ.
— Ну поймите же, — повторял он, — они ко мне в мысли залезли, как руками, и все передавали на экран. Если бы просто били, никогда бы я не сдался, хоть руку отрежь, а они на экран все мысли, я стараюсь о мотоцикле думать, а они все равно видят… Я виноват, да?