Большинство критиков конца 1960-х годов, даже если и улавливали скрытую трагедию «Силы пса», уклонялись от темы гомосексуальности, сводя роман к простейшему конфликту добра и зла, добродетели и жестокости или к «осторожной борьбе между рассудком и насилием», что бы это ни значило[20]. Анонимный критик из «Паблишерс Уикли», хоть и смущенный описанием кастрации бычка на первой странице романа, оказался единственным, кто понял и ясно выразил сущность книги:
«Впечатляюще напряженный роман заставит многих читателей отложить книгу из-за неоправданно брутальной наглядности вступительной сцены. Действие происходит в Юте в 1924 году. На фоне суровой сельской жизни ранчо мистер Сэвидж разворачивает историю о двух братьях – медлительном, неповоротливом и подчеркнуто благопристойном Джордже и Филе, латентном гомосексуале. Когда Джордж женится на вдове, Фил превращает жизнь девушки в такой ад, что она начинает тайком выпивать. Летом на ранчо приезжает юный сын вдовы, умный чудаковатый мальчик, и своими глазами видит, что происходит с его матерью. В то время как Фил пытается вовлечь юношу в гомосексуальные отношения, Питер замышляет невероятно изощренный и жестокий план мести. Эдакий Крафт-Эбинг с особым колоритом американского Запада в гораздо большей степени имеет литературную, нежели коммерческую ценность»[21].
Несмотря на восторженные отзывы критиков – «сильнейшая трагедия», «впечатляюще напряженный роман», «лучшее произведение года» и «лучшая из известных мне книг о современном Западе», как писал для «Хадсон Ревью» Роджер Сейл, – книга плохо продавалась. По словам Эмили Салкин из «Литтл, Браун», ответственной за переиздание забытого романа, издательство не располагает данными о продажах за все время начиная с 1967 года, однако «трудно представить, что продать удалось больше тысячи экземпляров в твердой обложке»[22]. Хотя время от времени «Власть пса» попадает в тематические подборки книг о ранчо, до сих пор роман практически неизвестен как широкой публике, так и специалистам по литературному вестерну. Отрадно, что книга получила второй шанс, чтобы завоевать сердца сегодняшних читателей.
Томас Сэвидж родился в 1915 году в Солт-Лейк-Сити, штат Юта, у потрясающе красивой пары Элизабет (Йеариан) и Бенджамина Сэвиджа. Элизабет Йеариан была старшей дочерью в семье владельцев овцеводческого ранчо из Айдахо, чью мать, влиятельную и властную женщину с хорошими связями, прозвали «Королевой овец». Ранчо Йеарианов было основано поколением ранее, после того как патриарх семейства обнаружил месторождение золота.
Когда Сэвиджу было два года, его родители развелись, а три года спустя мать вышла за Бреннера, состоятельного владельца ранчо в штате Монтана. С тех пор под именем Том Бреннер будущий писатель рос на ранчо в округе Биверхед, в юго-западной Монтане. Сэвиджу посчастливилось принадлежать сразу к двум эксцентричным и многочисленным кланам Йеарианов и Бреннеров, которые снабдили его богатейшим материалом для исследования человеческой натуры; сразу к двум крупным и влиятельным ранчо – скотоводческому хозяйству Бреннеров и овцеводческому Йеарианов. Семья, особенно для Йеарианов, значила очень многое. В автобиографическом романе «Слышал, сестра зовет меня по имени» (в переиздании «Литтл, Браун» 2001 года «Королева овец»), наиболее известной работе писателя, Сэвидж писал:
«Все мы любим друг друга. Тетя Мод, моя средняя тетя, как-то сказала: «Знаешь, Том, друг другу мы всегда нравились больше, чем кто-либо другой». Дело не в том, что мы лучше других, а в том, что мы стали отличной компанией, по крайней мере друг для друга. Мы любим повеселиться»[23].
«…Каждый год наша семья, иногда даже все пятьдесят ее членов, собиралась на пикник в том самом месте, где Джордж Сверинген когда-то обнаружил золото, и ели ту же еду, что когда-то ел он: бобы с беконом, жаренную на костре форель и пироги из сушеных яблок. Казалось, протяни руку – и сможешь прикоснуться к Джорджу и его жене Лиззи, большой любительнице исполнять гимны. Мы гордились ими и знали, что и они гордились бы нами. Мы бы понравились им больше, чем кто-либо другой»[24].
Округ Биверхед был островком старой, суровой и маскулинной по духу Монтаны, краем диких лошадей и потомков первопроходцев, со времен которых сменилось всего одно-два поколения – мужским миром скота, овец, лошадей, собак, оружия, оград и частной собственности. Там еще помнили открытый простор равнин, а также и столкновения с индейцами. В 1920-х годах ранчо Бреннеров было оснащено электричеством (сперва от генератора «Делко», а позже от ветряной станции) и отличалось определенным изяществом. В Монтане 1920-х уже встречались какие-то машины, однако юного Сэвиджа восхищали более роскошные модели. Любовь к классическим автомобилям нашла отражение в книге «Иные хвалятся колесницами», четвертом романе писателя, повествующем о проделках мужчины, который, сбежав со свадьбы, пересек континент на «роллс-ройсе» (отголосок собственного приобретения Сэвиджа – покупки в 1952 году «роллс-ройса», выставлявшегося на Всемирной выставке 1939 года). Однако железные дороги сохраняли решающее значение для жителей ранчо; лошадь по-прежнему была главным средством передвижения, и умение обращаться с ней до сих пор оставалось тем качеством, по которому судили о мужчине. Тогда как обитатели других ранчо довольствовались мясом домашнего и угнанного скота, дичью, бобами и картофелем, залитыми черным кофе, столы Бреннеров и Йеарианов изобиловали невиданными в те дни деликатесами.
Трудовая этика процветала в культуре Запада; добиться успеха в скотоводстве стоило (и до сих пор стоит) немалых усилий. Для американцев XXI века такая сельская жизнь давно ушла в прошлое: большинство и представить себе не может мира без мощеных дорог, телевидения, радио, машин, горячего душа, телефонов и самолетов. Немногим знакомо и то сочетание тяжелой физической работы и спокойного богатства, которое определяло дух старых ранчо.
Именно в таком мире прошел первый двадцать один год жизни Томаса Сэвиджа. Закончив школу округа Биверхед (где, по его словам, он только и научился, что быстро печатать) и два года проучившись литературному мастерству в университете Монтаны, Сэвидж несколько лет выезжал лошадей и пас овец в Монтане и Айдахо, а по субботам совершал ритуальные вылазки-в-город-чтобы-напиться, где «садишься на подножку машины, и тебя начинает тошнить»[25]. Эпизод с выездкой лошадей нашел отражение в «Объездчике диких бронко», первой статье Сэвиджа, опубликованной в 1937 году в журнале «Коронет» под именем Тома Бреннера, ничем, кроме необычного предмета повествования, не примечательной. Годы спустя Сэвидж писал: «В 1936 году я начал задумываться о том, что я делаю со своей жизнью. Блуждая в поисках собственного пути, я написал статью о том, как выезжать лошадь, отправил ее в «Коронет» и совершенно неожиданно получил чек на семьдесят пять долларов. Пятьдесят из них я потерял, вложив в добычу золота, а на оставшиеся двадцать пять купил красное платье для двоюродной сестры, приглашенной на выпускной вечер. За следующие семь лет я не продал ни одной заметки»[26].
Вместе с замаячившей на горизонте возможностью прожить жизнь, отличную от управления ранчо, Сэвиджа охватило некоторое беспокойство, и он начал изучать английскую литературу в Колби-колледже в Уотервилле, штат Мэн.
«Очнулся я в свой двадцать первый день рождения. Я пас овец в Биттеррутской долине и вдруг спросил себя: «Какого черта я здесь делаю?» Тогда отчим, лучший из всех отчимов, нежно любивший мою мать, отправил меня в Колби. Там я узнал об одной очаровательной девушке, что училась в школе Мизулы, штат Монтана. Мы переписывались с ней все лето, а летом 1939-го, когда я вернулся из колледжа, поженились»[27].
Выпустившись из Колби-колледжа, Сэвидж устроился на совершенно неподходящую для него работу – оценщиком страховых убытков в одной чикагской конторе. За годы жизни он успел поработать погонщиком, работником ранчо, помощником водопроводчика, сварщиком и тормозным кондуктором, а также преподавал английский в университете Саффолк в Бостоне и университете Брандейса, чуть меньше в Вассар-колледже и во Франкония-колледже в Нью-Хэмпшире. И при этом никогда не переставал писать.
Брак с Элизабет Фицджеральд, также впоследствии ставшей писательницей, продержался до самой смерти Элизабет в 1988 году. У них было трое детей: два сына, Брассил и Рассел, и дочь Элизабет. В 1952 году Сэвиджи купили участок на побережье штата Мэн и жили там до тех пор, пока снежный буран в феврале 1978 года не сорвал дом с фундамента. «Ремонт обошелся нам в 25 тысяч долларов», – сокрушался Сэвидж. На следующий год писатель получил стипендию фонда Гуггенхайма, которая позволила ему закончить работу над романом «С ее стороны» – историей писательницы-алкоголички, сражающейся с внутренними демонами.
В 1982 году, продав имущество в Мэне, семья переехала на остров Уидби в заливе Пьюджет-Саунд и поселилась в доме, доставшемся Сэвиджу от давно забытой сестры, воспетой в романе «Слышал, сестра зовет меня по имени». После смерти жены Томас Сэвидж оставил остров и перебрался в Вирджиния-Бич, поближе к дочери.
Писательская карьера Сэвиджа, тогда еще юноши из Колби-колледжа, началась с рассказа о значении железной дороги для ранчо, отрезанного от мира высоким перевалом и суровыми зимами Монтаны.
«Я отправил его Эду Уиксу, редактору «Атлантик», и он вернул рассказ со словами, что в нем нет ни одного человека, и посоветовал переделать историю в роман… Первый черновой вариант „Перевала“ я написал в Колби, и, пока я работал над ним, декан Маринер разрешал мне пропускать занятия»[28].
«Перевал» был опубликован в издательстве «Даблдей» в 1944 году и подписан именем Томаса Сэвиджа: с появлением первого ребенка Том Бреннер запросил в Солт-Лейк-Сити свидетельство о рождении и стал методично добиваться, чтобы во всех прошлых местах работы и учебы он значился под именем Томаса Сэвиджа, данным ему при рождении. «Несмотря на все сложности, в конце концов предприятие увенчалось успехом – только «Фи-Бета-Каппа» отказалась менять имя моей жены с Бреннер на Сэвидж»[29]. Сложная история имен и идентичностей, культура Восточного побережья и Западных гор, физический труд и писательство, утраченное прошлое и семейные тайны определили жизнь Сэвиджа и героев его произведений. Отречение, утрата, распавшиеся семьи и стоящие за ними сложные эмоциональные переживания, во многом продиктованные собственной жизнью писателя, нашли отражение в его романах. Проведя детство в обстановке напряженных семейных конфликтов, Сэвидж, чужак в доме Бреннеров, научился с изумительной остротой подмечать малейшие нюансы в языке жестов, интонаций и пауз. Сэвидж не раз повторял, что вместо исследования человеческой натуры он полагался на собственный опыт, воспоминания и воображение.
Автобиографический роман 1977 года «Слышал, сестра зовет меня по имени» берет за основу подлинную историю необыкновенной жизни семьи Сэвиджей. Когда Сэвиджу и его старшей сестре, о существовании которой до сих пор не знал ни он, ни кто-либо другой, было за пятьдесят, из бумаг и документов стало известно о чужом имени, под которым когда-то давно жила их прекрасная, десять лет как умершая мать. Тогда же раскрылась и ее тайна – в 1912 году она родила девочку и, словно в античной мелодраме, оставила ребенка на пороге чужого дома. Роман имеет колоссальное значение для изучения источников творчества писателя.
Первый роман Сэвиджа «Перевал» пронизан удивительно яркими описаниями природы, во власти которой оказываются судьба и благополучие владельцев ранчо и фермеров-скандинавов, поселившихся в прерии у громадного перевала. Местные жители, исполненные странной любви к здешним краям, голубой осенней дымке гор и раскинувшимся вокруг пастбищам, едва ли не с радостью преодолевают весенние бури и свирепые засухи прерии. Роман поражает и рядом великолепных портретных образов, на раннем этапе отразившим способность Сэвиджа мастерски раскрывать внутреннюю жизнь героев и прежде всего женщин, о которых он пишет с на редкость глубоким пониманием. Язык, на котором говорят и думают обитатели ранчо в «Перевале», поразительно живой даже для сегодняшнего читателя, заставляет вспомнить биографию «Прерии» в одноименном романе Джеймса Гэлвина и остроумные истории округа Чилкотин, описанные канадским писателем Полем Сен-Пьером в романах «Оседлать квотерхорса Смита» и «Смит и другие истории».
Книга так проникнута чувством тоски и единения с природой Запада, что невозможно отделаться от мысли, что Сэвиджу настолько тесно на Востоке, что по личным, а вместе с тем и литературным причинам он возвращает к жизни родную страну, суровый край, готовый забрать у тебя все. Когда герой «Перевала» насмерть замерзает на охотничьей тропе, юная девушка говорит мужу: «Прерия убила его. Он любил прерию, и она убила его». И, как показывают книги Сэвиджа, это далеко не единственный способ, каким стремится убить своих жителей жестокая земля. Спустя несколько лет после «Перевала» Сэвидж говорил в интервью:
«Я всегда верил в то, что человека определяет природа. Говорят, к примеру, что есть что-то особенное в жителях Запада. И я думаю, что разницу между людьми начинаешь замечать сразу, как только двинешься из Чикаго на Запад. С одной стороны, людей Запада отличает особая прямота. А еще, думаю, разница в том, что, глядя на Скалистые горы или на столь же бескрайний горизонт, им и в голову не придет, что на свете есть какая-то Европа, какие-то соседи и все в таком роде»[30].
«Перевал», «Лону Хэнсон» и отчасти «Силу пса» можно отнести к позднему этапу золотого века пейзажной литературы Америки, основные достижения которой пришлись на первую половину прошлого века. В романах этой традиции, в книгах Уиллы Кэсер, Марджори Киннан Ролингс, Уолтера Д. Эдмондса, Уильяма Фолкнера, Фланнери О’Коннор, Джона Стейнбека и практически во всем, что писал столь чуткий к духу места Хемингуэй, природа выступает не просто как фон, а как действующая сила, в чьей власти оказываются герои повествования, – прием, который оказался одинаково подходящим для описания совершенно непохожих друг на друга регионов Америки, духа первопроходцев и подъема демократического капитализма с его борьбой за ресурсы. В 1948 году, с выходом в свет книги Нормана Мейлера «Нагие и мертвые», с состязательным и манипулятивным отношением ее героев к первозданной природе, традиция старой пейзажной литературы оборвалась.
Название главного произведения Сэвиджа «Власть пса» включает в себя несколько ассоциаций. В первую очередь оно отсылает к примечательной черте ландшафта на ранчо Бёрбанков, которую замечает Фил, но не замечает его брат Джордж. Очертания скал и склона холма, напоминающие силуэт бегущей собаки, Фил использует как своего рода проверку – пса не видят те, кто обделен умом и проницательностью, – и доказательство собственной необычайно острой чувствительности.
«В уступах скал на холме, что возвышался перед ранчо, в зарослях полыни, рассыпанной по его склонам, он с поразительной четкостью видел контуры бегущего пса. Длинные задние лапы толкали вперед мощные плечи. Собака, опустив нос, рыскала в поисках испуганной жертвы, удиравшей в сторону тенистых оврагов и гребней северных холмов. Итог погони был ясен: пес настигнет свою добычу. Стоило Филу лишь поднять глаза к холму, как он чувствовал горячее дыхание собаки. Однако каким бы ясным и живым громадный пес ни казался мужчине, никто другой, кроме еще одного, не замечал его – и уж точно пса не видел Джордж»[31].
В то же время пес или, напротив, его добыча – это сам Фил, а также и связь с прошлым, с былыми лучшими временами. Однако самой поразительной оказывается аллюзия названия романа на Книгу общих молитв:
Ранчо Бёрбанков располагается на юго-западе Монтаны, рядом с городом Бич, перевалочным пунктом на торговом пути скотоводов. Многие годы хозяйством управляли родители Фила и Джорджа – Старик Джентльмен и Старая Леди. К 1924 году, началу действия романа, Старики Бёрбанки, состоятельные уроженцы Восточного побережья, которым и на ранчо удавалось вести относительно роскошный образ жизни, из-за неописанной ссоры с Филом уехали, чтобы встретить старость в номерах гостиницы в Солт-Лейк-Сити. К началу повествования делами на крупнейшем в долине ранчо заправляют двое их сыновей – сорокалетний Фил и тридцативосьмилетний Джордж. По привычке и традиции братья, как и в детстве, делят одну комнату.
На ранчо Фил отвечает за заготовку сена, сгон скота для клеймения и перегон до железной дороги, сезонные и разного рода повседневные хозяйственные работы. Ответственность Джорджа – торговля и финансы; он встречается с банкирами и губернатором, а по воскресеньям заводит часы. Согласно традиционному разделению труда, именно работа на ранчо считается подлинно мужским занятием[33]. Фил много времени проводит в общем бараке и говорит с работниками о старых добрых временах, когда ковбои были настоящими мужчинами, и о Бронко Генри – лучшем среди них. Фил гордится тем, что ладит с работниками, и уверен, что присутствие Джорджа заставляет их чувствовать себя неуютно.
Образы братьев – игра на противоположностях. Фил худой и привлекательный, умный и чрезвычайно даровитый, искушенный читатель, таксидермист, умелец плести из сыромятной кожи и конского волоса, мастак решать шахматные задачки, кузнец и мастер по металлу, собиратель наконечников для стрел (способный сделать и собственные наконечники, ничуть не хуже индейских), играет на банджо, превосходный наездник и приятный собеседник. В то же время он – вспыльчивый задира, вечно недовольный всем вокруг; Фил безошибочно знает, как поддеть побольнее, и обожает выводить людей из себя. В общем, та еще злобная мразь. Моется он только раз в месяц, летом, причем не в ванной, а в секретном месте на реке; он редко стрижется и из принципа не надевает перчатки на огрубевшие, вечно грязные и израненные руки. Фил убежден, что человеку необходимо сталкиваться с жизненными трудностями, чтобы в борьбе с ними стать сильнее.
Джордж – флегматичный, неразговорчивый, несообразительный, но обладающий превосходной памятью; он искренне жалеет людей и никогда никого не осуждает. По сложению он коренастый, и Фил, желая позлить, зовет его толстяком. Спокойствие Джорджа противопоставляется бурному темпераменту Фила, а доброта – его жестокости. Можно сказать, что образ братьев – это образ Добра и Зла, Каина и Авеля, Слабого и Сильного, Обычного и Особенного. В некоторой степени такое равновесие противоположностей действительно имеет место, однако оба персонажа гораздо глубже и сложнее.
[20] Фримонт-Смит Э. Книжное обозрение New York Times.
[21] Publisher’s Weekly. 2 января 1967 г.
[22] Салкин Э. Частная переписка, 10 октября 2000 г.
[23] Savage T. I Heard My Sister Speak My Name. Boston: Little, Brown, 1977, p. 138.
[24] Ibid, p. 140. Сверингены – вымышленное имя, под которым в книге фигурируют Йеарианы.
[25] Savage T. I, Thomas Savage, am the author of The Power of the Dog. 1967, p. 5. Автобиографическое эссе, которое издательство «Литтл, Браун» использовало в рекламных целях.
[26] Ibid, pp. 5–6.
[27] Сэвидж Т. Частная переписка, 15 сентября 2000 г.
[28] Сэвидж Т. Частная переписка, 15 сентября 2000 г.
[29] Там же.
[30] Сэвидж Т. Интервью Джин В. Росс. Contemporary Authors Online. The Gale Group, 1999.
[31] Savage T. The Power of the Dog. Boston: Little, Brown, 1967, p. 67.
[33] Fellows W. Farm Boys: Lives of Gay Men from the Rural Midwest. University of Wisconsin Press, 1996, 1998. Книга превосходно демонстрирует жесткое гендерное разделение в консервативной сельской Америке.